Катарсис. Том 1

— Теперь, возвращаясь к началу разговора, — не обратил внимания на реплику Егора дед Спиридон, — я и хочу спросить тебя, сынок: готов ли ты бороться? Готов ли защищать себя, свою жену, свой народ? Готов ли снова стать воином?

Крутов проглотил давно вертевшийся на языке ответ и молча прошелся по мокрой траве вдоль малинника, опустив голову. Мысли бежали торопливо, наталкиваясь друг на друга, многие из них касались осведомленности деда о делах, о которых он не должен был знать ничего, но основную мысль, что уходила и возвращалась, можно было выразить двумя словами: не хочу…

— Спиридон Пафнутьевич…

— Зови меня дедушкой.

По сути, я глубокий старик.

— Вы только выглядите глубоким стариком, — вырвалось у Крутова. — Я хотел бы… начать… мы с Лизой… новую жизнь. Понимаете? Я уже пожалел, что вмешался в чужие разборки, проучил наглецов, дал отпор новым хозяевам жизни. Может быть, стоило согласиться и продать дом? Вы же сами говорили, что надо уметь проявлять смирение.

— Это целая наука, сынок. Ее надо изучать всю жизнь.

Могу только дать совет: смирение проявляй, когда наступили на ногу лично тебе, а не твоему ребенку или жене, матери, бабушке. Смирение личностно. Что касается отпора, то люди, не имеющие решительности для отпора насилию, — рабы! И они же, кстати, не овладевшие ответственностью за свою семью, первыми становятся нищими духом. А сбившись в бездумную стаю, получивши власть, превращаются в самых жестоких тиранов.

Крутов улыбнулся.

— Мне это не грозит.

— Я знаю, — серьезно сказал Спиридон.

Умные проницательные глаза его как бы увеличились на мгновение, Егор почувствовал легкое головокружение, которое тут же прошло.

— Я знаю, — повторил старик, — потому и беседую с тобой. Сердце каждого человека есть балансир между добром и злом, его работа — объективный показатель баланса энергий между человеком и внешним миром, и у тебя этот показатель выше порога смирения, потому что ты воин по природе. Но и воин обязан повиноваться законам, в первую очередь закону справедливости, даже будучи властелином пространства и времени.

Желаешь ли ты обладать такой властью? Не спеши, — остановил он попытку Егора ответить. — Власть власти рознь. Власть — это реализация способности управлять теми или иными процессами в природе или обществе, и потому она не всегда соответствует положению человека, его должности и табличке на двери кабинета.

— Я понял, — пробормотал Крутов.

— Следует сказать еще и о справедливости, которая каждым человеком оценивается по-разному.