Но все же держи ушки на макушке, отмечай любую необычную деталь в своем окружении и сразу сообщай Петру Парамоновичу или мне. Договорились? А что это все-таки за «логическая бомба», которую ты придумал?
— По сути, это вирусная программа-антагонист, разрушающая логические цепи процессора… ну не могу я на пальцах…
— У тебя она есть?
— У Лехи где-то была записана на дискете, я ведь с ней не работал.
— Можешь поискать и принести мне?
— Попробую, если он оставил ее на работе. Зачем она вам?
— Хочу убедиться, что такая программа существует.
— Вы думаете, что они?..
— Леху убили, парень, и ты должен это понимать. Вот почему тебе лучше всего уехать, хотя бы на время.
— Ау, мальчики! — появились в приемном зале салона Саша и Елизавета, и мужчины замерли, разглядывая своих жен.
На Елизавете был костюм под названием «очарование эклектики» — классический пиджак цвета перванш[64] и черная кружевная юбка, сквозь которую маняще просвечивали полные упругие бедра; матовые колготки модели «ап» с вертикальным рисунком существенно удлиняли ноги и создавали непередаваемый эффект женственной стройности.
Саша вышла в вечернем платье, которое можно было смело назвать кружевным шедевром. Оно было сливового цвета, с бахромой, расшитое блестящими бусинами и пайетками, с разрезом от бедра, и открывало длинные стройные ноги молодой женщины, ничуть не уступавшие по красоте ногам лучших топ-моделей мира.
Пауза затянулась.
Женщины переглянулись и засмеялись, довольные произведенным впечатлением.
— Готовы! — прокомментировала Саша. — Егор, как ты находишь свою половину?
— Высший класс! — оценил Крутов чистосердечно.
— А меня?
— Нет слов!
— А Шурику не нравятся длинные платья. Говорит, они меня уродуют.
— Ей больше идут короткие юбки, — буркнул Шурик. — Я с ней давно спорю, а она все равно на своем стоит.
— Ну, может быть, не всегда стоит надевать мини, — дипломатично сказал Егор.
— Вот мнение человека, который знает мир лучше, — заявила Саша и убежала, нисколько не огорченная реакцией мужа.
Елизавета лукаво подмигнула Егору и тоже скрылась за дверью.
— Есть хорошая поговорка, — сказал Крутов, глядя на подавленного Шурика, но продолжая прислушиваться к своим ощущениям. — Никогда не спорь с женщиной. Если ты ее переспоришь, она сочтет тебя грубияном, если она переспорит — примет за дурака.