Два удара Панкрат все же пропустил: в ухо и в горло, хотя и успел несколько ослабить последний поворотом тела, но потом с минуту дрался «на автопилоте», регулируя дыхание, зато поймал Зинчука на прыжке с «подползания»: капитан показал себя настоящим акробатом, вытягиваясь в струну и прыгая с пола вверх, как это делает реальная змея. Но Панкрат к этому времени был уже готов к ответу и использовал «лапу тигра» — удар сверху ладонью с растопыренными и напряженными пальцами, что подействовало на противника, как холодный душ.
"Уже добивая Воробьева, загнав его в угол между шкафом и стеной, выбирая место последнего «змеиного укуса», он не обратил внимания на расслабленность тела противника, принимая ее за последствия своих атак, и оказался совершенно не готов к «взрыву» ответных действий, когда Панкрат наконец включил темп и, пропустив над головой очередной укол «зубами кобры», одним движением сломал Зинчуку кисть руки, а затем и челюсть — ударом ноги, когда тот вскрикнул и отпрянул.
— Браво! — раздался от двери голос Мережковского, о котором Панкрат совсем забыл.
— Вы очень сильный боец, Панкрат Кондратович, — продолжал Мережковский, бледно улыбнувшись в ответ на угрожающий взгляд победителя. — Мне очень жаль, что мы с вами не договорились.
— Он жив.
— Все равно ваши кондиции более впечатляющи, а ему теперь придется долго восстанавливаться. Итак?
— Нет.
— Жаль. — Мережковский вздохнул, направляя ствол «глушака» на Панкрата, и в это время в дверь номера кто-то постучал.
Заместитель начальника «Психодава» оглянулся, и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Панкрат метнул в Мережковского нож.