Через несколько секунд рядом со стариком и молодым магом стоял угрюмого вида голый бородач с узловатыми руками и мускулистыми ногами, с мощной выпуклой грудью штангиста.
— Шел бы ты отседова, господин хороший, — хрипло посоветовал он, — а то ить кликну сородичей — только косточки и останутся! И колдовство твое рафинированное не помогеть.
Словечко «рафинированное» выпадало из общего «посконно-образного» лексикона волкодлака, но именно оно убедило Гланца в качестве волшебства, демонстрируемого русскими волхвами.
— Я маг третьего Посвящения, — сказал Гланц, вытягивая вперед руки, с которых сорвались ветвистые голубые молнии.
В тот же момент на голову ему спикировали сразу три птицы: ястреб, филин и ворон, — и некоторое время Гланцу пришлось отбиваться от их когтей, клювов и крыльев, пока стоявшие напротив волхвы не засмеялись.
— Уходите, — покачал головой самый молодой из них, пряча улыбку. — Ваши посвящения ничего не стоят, потому что под ними нет той силы, которой владеем мы. Вы сильны, только когда собираетесь в стаю. Мы — всегда! И сила наша не в Боге и не вере в Бога, а в вере в вечное торжество добра и справедливости.
— Но коли придется защищаться, мы возьмем в руки меч, — громыхнул своим могучим басом старый волхв. — Гляди, колдун. Как ты думаешь, что это такое? — Он достал из кармана плаща горсть патронов и бросил один Гланцу.
Тот с недоумением повертел в пальцах необычно легкий патрон с длинной острой черной пулей. Посмотрел на старика, который высыпал остальные патроны обратно в карман.
— Пуля в нем — осиновая, — мягко пояснил молодой волхв.
Гланц отбросил патрон, внезапно ожегший ему ладонь, будто его раскалил невидимый пламень, отступил к краю пристани.
— Мне нужен транспорт.