Всего, что знала моя бабка, я не знаю.
Крутов засмеялся, чувствуя удивительную легкость во всем теле и приятное головокружение.
— Мне только ведьмы в жизни не хватало. Надеюсь, ты меня в лягушку не превратишь?
— Будешь вести себя плохо — превращу!
— Я так и понял. Придется вести себя хорошо. Хочешь посмотреть мою коллекцию металлических рублей? Я ее лет десять собирал, почти сотню насобирал.
Лиза встала, и Крутов повел ее в дом. Включил в спальне свет, достал из тумбочки бювар с монетами и вдруг почувствовал, как Елизавета осторожно положила ему на плечи ладони.
"Почти неслышно касаясь руками его тела, Елизавета расстегнула рубашку, сняла, бросила на пол. Увидела шрам на груди слева, там, куда пришелся удар кинжала таджикского моджахеда.
— Нож?..
Крутов кивнул. Голова кружилась все быстрей, и сил сдерживать себя уже почти не осталось.
Елизавета наклонилась и поцеловала шрам. Потом увидела еще один — на предплечье, поцеловала и его. Повернула послушного Егора спиной, обнаружила под лопаткой темное пятнышко — след пули, погладила пальцем.
— Пуля?..
Егор не ответил. Что-то зашуршало за спиной, упало на пол, холодком обдав ноги. Он обернулся: девушка стояла перед ним без блузки, дерзко глядя ему в глаза.
Ровно в полночь они мылись в бане, еще не потерявшей тепло после суточного простоя — с момента прибытия Крутова. Мылись, не стесняясь друг друга, дважды при этом бросаясь в горячие хмельные объятия, пока не насытились надолго.
Потом пили чай, сидя на кровати в спальне: Елизавета — в рубашке Егора на голое тело, он — по пояс голый, завернутый ниже талии в простыню.
— Расскажи, — кивнула девушка на шрам на груди Крутова.
Перед мысленным взором Егора всплыла сцена боя, в котором он получил ранение.
Это случилось в девяносто втором году в Таджикистане.