Катастрофа для Темного лорда

Хотелось поднять температуру пламени, но, каким-то шестым чувством, он ощущал — нельзя. Ей сейчас хорошо, она спокойна.

Было ли это правдой и ему действительно удавалось уловить эмоции маленькой саламандры — неизвестно. Но демон верил себе, своим ощущениям и всегда поступал так, как ему велит его огненное сердце. Сейчас он точно знал, понимал и чувствовал — необходима предельная осторожность. Нельзя вредить, пугать и торопить. Нужно ждать, греть и звать.

Прикрыв глаза, Лиар принялся намурлыкивать старую колыбельную, которую много веков назад напевала его мать.

Грозная демоница, она души не чаяла в своем сыне. И сейчас ее песенки пригодились Лиару.

Демон пел и пел, перед его внутренним взором вставали бассейны с Первородным Пламенем. Те самые, подле которых он вырос. Те самые, которые дали ему силу. Те самые, которые он бы хотел показать крохе-саламандре.

Глава 38

Ближе к утру красновато-коричневая скорлупа пошла трещинами. Задремавший Лиар дернулся, но яйцо не выронил. Поднес к глазам: в одном месте образовалась пробоина, и из нее высунулась трогательная задняя лапка с пятью когтистыми пальчиками.

— Наконец-то!.. — воскликнул демон и тут же прикрыл рот ладонью, боясь испугать новорожденную саламандру.

Те странные ощущения, что он испытывал в последние несколько часов, не прошли, а, напротив, многократно усилились. Его лихорадило, но вовсе не из-за сильного выброса дара. О нет, он испытывал что-то совершенно необъяснимое и даже загадочное. И относился к новорожденной так, словно от нее зависела его жизнь.

Все то, что было до сегодняшнего момента, померкло, осталось лишь дикое, раздирающее изнутри желание сделать для этой малышки все, что она ни пожелает.

— Давай, еще немного, — страстно переживал Лиар, наблюдая за торжественным и волнительным появлением на свет.

Он мог бы сам расковырять яйцо. Но слишком боялся повредить еще очень нежную, ранимую малышку. Его пальцы были такими плотными в сравнении с ее маленькой лапкой, такими неуклюжими.

Но вот скорлупа распалась надвое, и на него, подняв закругленную мордочку, впервые взглянула саламандра.

В черных бусинах ее глаз светился ум, а еще нечто, от чего у Лиара вдоль спины поползли мурашки. В груди стало так горячо, словно огненных сил прибавилось.

— Привет…  — голосок ее был звонок и переливист. — Это ты освободил меня?

— Д-да, — Лиар впервые в жизни потерял дар речи.

Подушечкой указательного пальца провел вдоль спинки саламандры. Кожа ее оказалась гладкой и немного влажной.