Кивнув Глебу на прощание, она спустилась с подиума и начала говорить по телефону, не дожидаясь момента, когда окажется за дверью. Катя проводила ее взглядом и поняла две вещи.
Первое: ей нужны такие же офигенные туфли, как у Полины (пока та сидела, положив ногу на ногу, Катя заметила, что их подошвы разрисованы, словно страницы комиксов).
И второе: она хочет быть такой же офигенной, как Полина, когда вырастет. По какой-то причине она чувствовала себя не подавленной, а воодушевленной! Конечно, неприятно, когда тебя разносят в пух и прах, но ведь дорога к мечте и не должна быть простой, иначе это не мечта, а ерунда какая-то.
– Что ж… – неловко начал Глеб, стянув с головы шапочку и взъерошив волосы на затылке. Он выглядел расстроенным, выбитым из колеи. – Начну с того, что я не согласен с Полиной от слова «совсем». Я думаю, у всех у вас есть вполне реальный шанс в этом челлендже. Если не победить, то по крайней мере представить достойную работу, за которую будет не стыдно. И не обижайтесь на нее, ладно? Просто она давно в бизнесе и уже не помнит, каково это – быть новичком, поэтому бывает… жестковата.
«Ага… – подумала Катя. – Примерно как бетонная плита, если врезаться в нее с разбега».
Глеб начал нервно вышагивать туда-сюда по подиуму.
– Но в одном она все-таки права: пока мы с вами как-то совсем мимо темы и жанра, и я не понимаю почему… – Внезапно он застыл, будто столкнулся с идеей нос к носу, и обрадованно щелкнул пальцами. – Вот как мы поступим. Пару лет назад один очень умный сенсей дал мне задание: составить список из тридцати своих страхов, и я хочу, чтобы вы тоже его выполнили.
* * *Катя вывела на листе блокнота «Чего я боюсь?» и принялась заполнять пункт за пунктом:
Темноты.
Червяков.
Больших собак.
Одиночества.
Быть как все.
Она прикусила ноготь на большом пальце и постучала карандашом по столу. Кто бы знал, что копаться в себе будет так неприятно… Кате казалось, что кто-то отгибает ей ребра по одному и постепенно выставляет напоказ нежное, трепещущее содержимое грудной клетки.