– Спасибо, говорю, мамуль!
– Опять небось мать у тебя в чем-то там виновата, – голос мамы стал подозрительным. – Погоди минутку.
До Кати донеслись отголоски родительского спора. Наверное, папа попытался тонко намекнуть маме, что поздравления плохо сочетаются с упреками, и ей это не понравилось. Ну просто классика клана Сиротиных! Мама повысила голос, и Катя обреченно упала на подушку. Судя по всему, своих поздравлений она сегодня так и не дождется.
– Нет, ну а что я такого сказала? – Мама возмущалась за тысячу километров, а ощущалось так, будто она в соседней комнате.
Катя рассмеялась. Судя по всему, родители в пылу ссоры благополучно о ней забыли, так что можно отключаться и спать дальше. Все равно они потом перезвонят: ближе к обеду, когда помирятся и решат все-таки не разводиться.
Широко зевнув, Катя потерла слезящиеся глаза, повернулась на бок и… оказалась почти нос к носу с Захаром.
Катя замерла, боясь пошевелиться и случайно его разбудить. Раньше она бы точно воспользовалась случаем и как-то над ним подшутила, а теперь чувства сыграли злую шутку с ней самой. Катя рассматривала Захара так, словно видела впервые. И неудивительно, ведь он каждый день открывался для нее с новой стороны. Плоский и картонный Захар из детских воспоминаний стал живым человеком.
Катя пробежалась взглядом по руке Захара, которая лежала поверх одеяла. Тугие мышцы, широкая ладонь с выпуклыми венами на тыльной стороне, красивые длинные пальцы… Мужская рука. Катя вдруг представила, как эта рука крепко ее обнимает. Как ложится ей на живот, прижимая к дивану, грубо сминает ткань трусиков, скользит под резинку…
– Сиротина, – едва слышно прошептала она, уткнувшись покрасневшим лицом в сгиб локтя.
А Захар все спал.
Интересно, что все-таки означает иероглиф на сережке в его ухе? А татуировка на груди? Захар спал в футболке, так что Катя видела только крошечный черный хвостик какого-то символа, выглядывающий из-под воротника. От этого только сильнее хотелось увидеть больше. Коснуться кожи на его груди, развести пальцы в стороны.
– Если ты проснешься прямо сейчас, я тебя поцелую, – шепнули Катины губы.
Захар моргнул.