– Заберешь меня из аэропорта в четверг? – Полина затолкала ноутбук в сумку и, присев на корточки, почесала кошку за ушком. – Веди себя хорошо, Лапонька.
Лапонька… Глеб дал бы ей более подходящую кличку. Например, Чудовище.
– Кстати, спасибо, что согласился за ней присмотреть.
Как будто у Глеба был выбор, когда Полина приперлась к нему домой с кошкой и годовым запасом влажного корма.
Поворковав с Лапонькой еще немного, Полина вызвала такси, и Глеб наконец остался наедине со своими мыслями о Таби. Она тревожила его.
А он, болван, и не знал, что ей стало настолько хуже…
На часах была уже почти полночь, когда в дверь внезапно постучали. Глеб узнал комбинацию – два стука, пауза, три стука.
Стук раздался снова. Глеб с силой потер лицо. Насколько все было проще, когда она была диким подростком, шарахавшимся от него по углам!
Он распахнул дверь и уставился на Таби так, словно видел впервые. Она стояла у него на пороге такая чертовски соблазнительная и невинная. Маленькая дурочка с копной распущенных спутанных волос, умопомрачительно длинными ногами, едва прикрытыми черными шортами, и серебристыми колечками пирсинга во всех возможных и невозможных местах.
«Даже не смей думать о том, где еще у нее может быть пирсинг», – свирепо одернул себя Глеб.
Таби прижимала к груди подушку и смотрела на Глеба исподлобья.
– Я сегодня посплю у тебя, – отрезала она тоном, не терпящим возражений. Глеб открыл рот. Закрыл. Снова открыл. И молча посторонился, пропуская ее в квартиру.
«Лежать», – мысленно приказал Глеб, бросив предупреждающий взгляд на свой пах. А вслух недовольно произнес:
– Я звонил тебе одиннадцать раз.