Она, черт побери, КА-РИ-НА! Запомнить не сложнее, чем «Убери от Глеба свои пельмени», правда же?
Сверкнув на прощание улыбкой, Полина выплыла за дверь и оставила после себя свежий и терпкий, почти мужской, аромат. И кошку, конечно. Лапонька выглянула из комнаты, но, не удостоив хозяйку даже взглядом, с королевской грацией неспешно потрусила на кухню.
Глеб закрыл за Полиной дверь и прислонился к ней спиной, не отрывая от Таби настороженного взгляда.
– Она сегодня летит в Германию, – неловко пояснил он, хотя она ни о чем и не спрашивала.
– Завтрак? – невозмутимо перебила его Таби.
– Э-э-э… – настороженность на лице Глеба сменилась легкой паникой. – Ладно.
Таби кивнула и, отбросив тяжелую копну волос за спину, пошлепала босыми ступнями на кухню.
В холодильнике Глеба, помимо стопки пакетиков с дорогущим кошачьим кормом, нашлись только яйца, полпакета сливок, хлеб и почему-то три бутылки с соусом табаско.
– Между нами ничего нет, – шепнул он.
– Ты не обязан мне ничего объяснять, – процедила Таби, глядя в пол.
– Знаю. – Рука Глеба вдруг легла ей на щеку. Большой палец погладил нежный румянец над скулой. – Просто не хочу, чтобы ты придумала себе новый повод переживать.
Его снисходительность больно царапнула ее изнутри, но неожиданная ласка сработала как пластырь. Таби качнулась вперед. Встала вплотную к Глебу и схватилась за воротник его мятой рубашки. Он был такой родной, такой знакомый под ее руками, словно она тысячу раз обнимала его вот так…
– Карина, – в осипшем голосе Глеба звучало предупреждение, но Таби пропустила его мимо ушей. Все, о чем она могла думать – его губы, их поцелуй…
В кухне ощутимо запахло паленым, но ни Таби, ни Глеб этого словно не замечали.
– Хватит, – шепнул он, противореча себе самому и сжимая ее в объятиях. – Ты просто еще не понимаешь, ты… – Таби легонько поцеловала его в уголок губ, и голос Глеба сорвался.