Остальные тоже нестройной гурьбой потянулись к выходу и, наконец, в аудитории не осталось никого, кроме Таби.
Таби и, конечно, Глеба.
Затянув потуже резинку на хвосте, она неспешно прошествовала вниз по лестнице и остановилась у преподавательского стола. Глеб уже ждал ее: слегка покачивался на стуле, откинувшись назад и уперевшись ногой в стол. Улыбался он при этом так широко, что, будь на его месте Таби, у нее бы точно треснуло лицо. Напополам.
– Ногу со стола убери, – посоветовала она. Непослушный голос звучал неожиданно хрипло.
Глеб с громким стуком опустил стул на все четыре ножки и покорно спрятал ноги под стол.
– Ну и как я тебе в роли преподавателя?
– Ужасно. Ты просто бездарность.
Тихо рассмеявшись, Глеб протянул руку к лицу Таби, и на мгновение ей показалось, что вот сейчас он погладит ее по щеке. Нежно, ласково. Но Глеб только щелкнул девушку по носу.
– Ты меня балуешь.
Таби проглотила колючее разочарование и отпихнула его руку в сторону. Получилось резче, чем она планировала, и Глеб поморщился, а сердце Таби загрохотало по ребрам, будто сорвавшись с цепи.
– Не трогай без разрешения, – процедила она, надеясь, что выглядит холодной и неприступной. Взрослой. – Это дурной тон. Как и начинать новый учебный год сразу с лекции. Мог бы сказать вступительное слово про структуру курса и отпустить нас праздновать. Ну, знаешь, веселиться, как это делает молодежь. Или ты уже забыл, каково это?
Глеб сжал губы, и на его правой щеке появилась ямочка. Она всегда возникала там, когда он пытался сдержать улыбку.
Если бы их разделял только этот проклятый стол…
– Иди уже, колючка. – Глеб качнул головой в сторону двери. – У меня дальше пара с дизайнерами. Векторная графика. Скучища.
Таби молча развернулась и пошла к двери.
– Эй, – крикнул Глеб ей в спину. – Ты же не серьезно? Я ведь не так уж и плох?
Таби помедлила у двери, а потом с силой толкнула ее вперед и вышла в коридор, оставив вопрос Глеба без ответа.
Глава 5
Еще минуту назад Катя была счастливейшим человеком на земле.
Солнышко приветливо гладило ее лучиком по щеке. Бледный до синевы парень, которого рвало в урну возле общаги, казался ангелом небесным.