Но когда они загрузились в такси, вдруг спохватился и спросил:
– Погоди! А как же твой питчинг? Как все прошло?
Катя захлопнула за собой дверь и завозилась с ремнем безопасности, изображая криворукость. Ей просто… просто нужна была минутка.
– Я не выиграла. – Она понадеялась, что ее голос звучит не слишком напряженно. А если и так… наверняка Захар спишет все на то, что она просто ужасно расстроилась. В целом так оно и было.
– Иди ко мне, – сочувственно отозвался Захар. – В другой раз обязательно получится, слышишь?
– Ага.
Захар обнял ее покрепче, и Катя благодарно прижалась к его груди. Под ее щекой билось его сердце. Он держал ее за руку, и Катя твердо решила, что ей этого достаточно. Должно быть достаточно! А что касается мечты о комиксах и мамином условии… Катя зажмурилась.
Наверное, все сразу иметь просто нельзя.
* * *Глеб догнал Таби в гардеробе на минус первом этаже и порадовался, что догадался заглянуть туда вместо того, чтобы сразу выскочить на крыльцо и ломануться к метро.
Найти ее в гардеробе было проще простого: он пошел туда, откуда доносился гневный бубнеж вперемешку с отборным матом.
Карина как раз сорвала куртку с крючка и одним размашистым движением выдернула из рукава клетчатый черно-белый шарф. Черт бы побрал эти яростные искры в ее глазах… Эти влажные розовые губы, округлые плечи, тонкую шею над вырезом свободной черной рубашки…
– Я знаю, что этот комикс Катин! – Она обмотала шею шарфом, оставив один конец волочиться бахромой по полу, и даже не заметила этого.
П-п-пельмени?
– Ненавижу тебя! – Карина швырнула куртку на пол и, стиснув пальцы в кулаки, низко опустила голову. – Ненавижу. Ненавижу!
– Карина, – ласково позвал Глеб, подойдя к ней вплотную. От ее волос пахло чем-то тропическим.
– Не смей так со мной разговаривать! – Маленькие крепкие кулачки больно ударили его в грудь.
Карина снова его ударила, и Глебу не сразу удалось поймать ее запястья. Она тут же принялась вырываться: яростно, почти остервенело!
– Отпусти! – завопила она, не заботясь о том, что их могут услышать.
– Я…
– Не трогай меня!
– Но…
– Не прикасайся!"
"– Да замолчи ты уже, наконец! – не выдержав, рявкнул Глеб.