– Если очищать всю щеку, жечь будет просто адски! Ты вон как там все натер. А я уберу аккуратненько ватными палочками, по контуру. У меня в чемодане как раз новенькая упаковка есть. Стерильная! Вот повезло, скажи? Миру – мир, а Катя – Мойдодыр!
Захар в очередной раз посмотрел на нее, будто на умалишенную. Если так пойдет и дальше, можно будет запатентовать этот взгляд или зарегистрировать как фирменный товарный знак.
– Господи, за что? – вздохнул Захар, выразительно взглянув на потолок.
Катя мысленно оскорбилась. Каракули? Да у Пинки Пай даже блики в глазах прорисованы! Но вслух, конечно, ничего не сказала. Затащила чемодан в коридор и, расшвыривая в стороны барахло, принялась за поиски ватных палочек.
– Ты не волнуйся, ладно? Я сто раз это делала, так что сейчас мы быстренько все сотрем. А то я вроде как чувствую себя виноватой и все такое.
– Очень сомневаюсь, – тихо пробормотал Захар.
– Есть!
Ватные палочки были найдены. Катя схватила Захара за руку – прямо как в детстве – и потащила в ванную, расталкивая ногами кучки мусора по пути. Через пару минут он уже сидел на бортике ванны, закрыв глаза и широко расставив колени в стороны. Немного смутившись, Катя осторожно, чтобы случайно не коснуться, встала между ними.
Теперь, когда Захар сидел перед ней с закрытыми глазами, ничто не мешало Кате таращиться на его лицо. Интересно, у него всегда были такие длинные ресницы? А эта мужественная линия челюсти? Она что, пряталась между первым и вторым подбородками? Катя невольно улыбнулась, вспомнив, как смешно тряслись эти самые подбородки, когда Захар бегал за ней в детстве и истошно вопил: «Осторожно!»
Мама Кати и тетя Вика часто оставляли гиперответственного Захара присматривать за «малышкой» Катей, хотя между ними и было-то всего три года разницы.