Тогда же я услышал, как моя одноклассница ноет кому-то по телефону, что не может найти швею, которая быстро сошьет костюм Сейлор Мун для косплей-пати. Я соврал, что моя знакомая этим занимается, взял заказ у нее, потом у ее подруги… Ну и понеслось. – Он с деланым равнодушием пожал плечами. – Легкие деньги.
– Погоди-ка, ты разве не репетитором подрабатываешь? Просто твоя мама сказала…
– Мама сказала то, что я ей сказал, – огрызнулся Захар. – И ты, будь любезна, держи рот на замке.
Катя покосилась на манекен.
– А костюм развратной горничной – это?.
– Специальный заказ, – холодно отрезал Захар. – Тебя не касается.
– Меня не касается, – механически повторила за ним Катя. – Не касается, что ты теперь шьешь костюмы для ролевых игр. Ты, Гордеев Захар Сергеевич.
Началось…
– Ты! – Катя неприлично громко хрюкнула. – Его величество Безупречность! Это же… это…
Ее звонкий смех разлетелся по кухне, словно брызги газировки, которую как следует встряхнули, прежде чем открыть.
– Хватит ржать, – недовольно буркнул Захар и с достоинством вздернул нос.
– АХА-ХА-ХА-ХА!
Катя с трудом разлепила мокрые от слез глаза, чтобы посмотреть на него и, взорвавшись новым приступом хохота, обессиленно сползла на пол. Захар с непроницаемым видом сложил руки на груди и ногой отодвинул ее подальше. Судя по всему, эта безобразная истерика затянется надолго, так что сейчас самое время заняться самобичеванием.
Как он мог проявить такую преступную беспечность и не закрыть эту чертову дверь на ключ? Как он мог?! И что с того, что какой-то парень в Питере заказал костюм горничной в подарок своей девушке и заплатил двойную цену за срочность, чтобы Захар успел сшить его до конца месяца? Что с того, что ему пришлось встать по будильнику в три и шить до шести, умирая от желания поспать?
Он не должен был…
Захар скорчил болезненную гримасу, а Катя, наконец отсмеявшись, втащила свое обессиленное тело обратно на стул.
Шутки в сторону, пора поговорить серьезно.
– Боже, когда я расскажу об этом маме… – всхлипнула Катя, и Захар похолодел.
– Ты никому об этом не расскажешь. – Его голос стал убийственно резким, почти ледяным. – Никто не должен знать.
Катя с сомнением фыркнула.
– Диван! – голос Захара прогремел над столом, словно заклинание.