Погибли родители предыдущей хозяйки тела. Цинично, но этих людей я не знала и не любила. Печально, что умерли, но рвать волосы и биться в истерике? Лицемерие…
Я не желала зла им и при этом боялась, что однажды придется встретиться, и они поймут, что я не их дочь. Страшно представить, что они могли бы испытать, поняв, что вместо их ребенка — чужачка.
— Эрика, милая, крепись, не лей слезы, — виконтесса Улиис говорила с подчеркнутой печалью.
Айла всхлипнула — и бросилась к бледной Намии на шею.
Я же закусила губу до крови, окончательно приводя себя в чувство.
Странная дама. Зачем она говорит такое? Зачем ей чужие слезы? Это все равно, что причитая над раненым, тыкать ему в рану грязной палкой!
Скосив глаза, отметила жаждущее выражение лица виконтессы: она словно получала наслаждение, купаясь в эмоциях.
Сделав глубокий вдох, я выпалила:
— Виконтесса Улиис, так вы шпионка?
Глаза женщины распахнулись, лицо побелело. Шок. Не этого она ждала от меня.
— Что?! — взвизгнула дамочка испуганно и отшатнулась, будто я укусила ее за пышную грудь.
Вонзив ногти в ладони, я шагнула к ней. Прямо глядя в округлившиеся глаза, спросила:
— Вы видели, как до смерти пытали моих родителей в застенках, и сумели уйти оттуда, значит, работаете на некромантов, правильно?
— Нет! Я не была в застенках! Я не шпионю, я переселенка, которая ищет безопасное пристанище для семьи, — женщина испугалась, и в глазах ее заплескались страх и тревога.
Эмоции, которые она обычно провоцировала у других.
Я сделала еще один решительный шаг к виконтессе — и она невольно попятилась.
Опять отступила спасовав.
— Тогда где вы увидели смерть моих родителей? — напористо потребовала ответа я. — Да еще от некромантских пыток?
— Я не видела! — глядя на меня с ненавистью, воскликнула виконтесса.