— А то, что при авианалете три бомбардировщика и истребитель были сбиты огнем зенитно-пулеметной батареи с западного берега. Откуда она там взялась? Но это еще не все. Мы предполагали, что русские поднимут авиацию. Так они и сделали, но это оказались не И-15, а И-16, куда более эффективные. В результате из всей авиагруппы, которая должна была нанести существенный урон тактической группе противника, на аэродром смог уйти только один Kи-30. Там же, на западном берегу, оказалась и батарея стодвадцатидвухмиллиметровых гаубиц, которая открыла ответный огонь.
— Ты хорошо изучил план, Куроки? — спросил полковник.
— Так точно!
— Так какого черта ты ноешь? Батарея Хусино заставит русских прекратить огонь из-за реки. Пускай вперед танки и пехоту. Повторяю, ты займешь этот чертов плацдарм или!.. Да ты сам все знаешь. Вперед, Куроки! Это приказ!
— Слушаюсь, господин полковник!"
"Майор бросил трубку связисту, вышел из КНП и запустил в небо красную ракету. В тылах взревели двигатели. Танки «Чи-Ха» и «Оцу» начали входить на открытый участок для броска к советско-монгольскому укрепленному району.
Старший политрук, слышавший рев двигателей и следивший за обстановкой по фронту тактической группы, воскликнул:
— Опа! Ничего себе.
— Что?.. — спросил Новиков.
— Танки, капитан. Две линии, в первой шесть «Чи-Ха», во второй столько же, на флангах по два-три «Оцу», с ними несколько броневиков. За техникой идет пехота.
В это время район обороны тактической группы накрыл огонь японских станковых пулеметов, расчеты которых закрепились на господствующих высотах.
Советская артиллерия и зенитные пулеметы открыли огонь по высотам, но толку от этого было мало. Стодвадцатидвухмиллиметровые орудия перенесли огонь на танки и тут же сами попали под обстрел противника. Артиллеристы капитана Хусино работали явно по наводке корректировщика.