Майор Филатов очень просил вас продержаться эти десять-пятнадцать минут.
— Так деваться-то нам все равно некуда. Постараемся продержаться.
— Я поступаю в ваше распоряжение.
На КНП вошел старший политрук.
— Дело дрянь, капитан… — Он осекся, увидев красноармейца. — А это что еще за чучело?
Солдат с достоинством ответил:
— Не чучело, товарищ старший политрук, а красноармеец Иванов, посыльный командира батальона.
Семенов взглянул на Новикова и спросил:
— Что это значит, капитан?
— Комбат прислал солдата с просьбой продержаться еще минут десять-пятнадцать.
— И что это нам даст?
— А вот этого комбат не сказал. Что у нас перед районом?
— Танки. Они медленно, но верно подходят к рубежам.
— Много?
— Две линии. Шесть или пять «Чи-Ха», во флангах по два «Оцу». Сзади броневики, но их плохо видно.
— Расстояние от танков до передового рубежа?
— Метров пятьсот.
— Прямая наводка.
— А нам нечем жечь их, кроме последнего Т-26 и броневика в капонире. Но почему комбат просит продержаться всего десять-пятнадцать минут? Что будет потом?
— Это-то мне и непонятно.
Новиков взглянул на красноармейца Иванова и приказал:
— Будь в траншее у КНП!
— Слушаюсь! — заявил тот и вышел из блиндажа.
Танки встали на рубеже огня прямой наводкой и начали стрелять по позициям советско-монгольской тактической группы. Вышел из-за сопок Т-26, ударил из пушки и убрался обратно. В первой линии японских танков загорелся «Чи-Ха». БА-10 выстрелил из капонира, и его башня, выступавшая над укрытием, тут же разлетелась на куски.
Отстрелявшись, танки продвинулись еще на сто метров и перестроились. Теперь вся японская техника наступала двумя линиями по шесть машин, причем «Оцу» в основном находились во второй из них.
Из-за укрытия вновь появился Т-26, выстрелил и отошел. На этот раз снаряд не попал в цель. Впрочем, и японцы не успели дать по нему ответный залп. Лишь станковые пулеметы с господствующих высот обстреляли сопку, ближнюю к КНП, но никого не задели.
В ходе обстрела никто не заметил, как над укрепрайоном на большой высоте прошли два советских истребителя И-16. Они никого не атаковали. Пилоты проводили воздушную разведку, узнали все, что им требовалось, и быстро убрались на запад.
Две линии японских боевых машин пошли на укрепрайон.
По траншее пролетели команды:
— Приготовить противотанковые гранаты!
Появились подрывники, среди них сержант Максимов. Бывший полковник сам назначил себя смертником.