Танки и бронемашины радиостанций не имели. Связь с ними осуществлялась с помощью флажковой сигнализации.
Точно такой же штат имела и вторая ударная рота. Ее командиром был назначен бывший заместитель Куроки капитан Эдо Одзава.
Третью штурмовую роту, уступающую по силе двум ударным, возглавил капитан Акайо Исикава.
Еще три такие же подразделения пока находились в стадии формирования.
Батальон полковника Танаки формировался в китайском селении Сумэ-Дин, население которого было уничтожено или отправлено на тяжелые работы.
В 16.00 командир батальона вызвал к себе командиров рот и разведывательного взвода. Все собрались в кабинете директора, переоборудованном под штаб. После церемониала, принятого в японской армии, полковник предложил офицерам присесть вокруг круглого стола, являвшегося единственным атрибутом интерьера, непривычным для военного быта.
Офицеры опустились на стулья. Начальник штаба устроился рядом с комбатом.
Танака взглянул на Куроки и спросил:
— Ты не забыл еще бои у заставы Холар?
Майор напрягся. С чего это полковник вдруг вспомнил о полностью проваленной операции?
— Нет, господин полковник, такое забыть невозможно, — ответил он.
— По данным бригадной разведки, заставы монгольского пограничного отряда, отошедшие к реке, расформированы, из них создана стрелковая рота. Из Хамтая к Номану подошла русская тактическая группа. — Полковник кивнул Накамуро. — Сейчас начальник штаба доложит о мероприятиях, предпринятых монголами совместно с советским батальоном.
Подполковник Накамуро поднялся и начал доклад, который длился около десяти минут.
В конце его начальник штаба сказал:"
"— Таким вот образом, господа, в районе Номана русские с монголами создали укрепленный район. Советская разведка работает выше всех похвал. Штабу Пятьдесят седьмого особого корпуса РККА каким-то образом стали известны планы нашего верховного командования. Противник знает, что мы задумали осуществить прорыв в глубину монгольской территории именно на этом направлении, через Номан и Хамтай.