Сколько я ни твердила себе, что женился-то он на мне, чудище с зелеными глазами все же проснулось, вгрызлось в нутро, довольно урча. Как же мне надоело, что меня постоянно сравнивают с его бывшими!
Бывшей… Которая, хоть и стерва редкостная, умеет себя подать. Рядом с ней я чувствую себя замарашкой, а сравнивать нас будут еще долго – пока скандал, вызванный скоропостижной женитьбой Винсента, не утихнет окончательно. Нескоро. Очень нескоро.
Чтобы переключиться, я спросила:
– А часто бывает, когда наутро после первой ночи новобрачные решают, что в храме им делать нечего?
– Не часто.
Я ойкнула.
– Я же не знала… я не хотела тебя подставить!
Винсент расхохотался.
– Учитывая, что монахом я не был… – Он осекся. Добавил, все еще посмеиваясь: – Словом, во мне бы не усомнились. С тобой – другое дело.
– А почему ты мне не сказал сразу?
– Чтобы ты не решила, будто я пытаюсь тебя запугать.
– Я бы никогда… – А ведь на самом деле велика вероятность, что именно так бы я и подумала, и уперлась назло всему миру. Кому бы было хуже в итоге?
От дальнейших невеселых размышлений о собственном дурном характере меня избавила очень вовремя остановившаяся карета."
"На доме модистки вывеска тоже оказалась без изображения. Но, в отличие от жилища ювелира, почти весь фасад этого здания занимали окна: высокие, широкие, с прозрачными стеклами.
Зайдя внутрь, мы миновали что-то типа тесной прихожей и оказались в просторном зале, наполненном солнцем. У окон стояли четыре кресла, в одном, ближе к углу, сидела девушка. Заметив нас, она подхватилась, громыхнув столиком и едва не раскидав сложенные стопкой листы, поймала и положила на место коробочку, где хранились разноцветные восковые мелки или нечто похожее.
Девушка, даже скорее девочка-подросток удивленно вытаращилась на меня, но быстро взяла себя в руки, поприветствовала Винсента как «господина профессора», усадила нас в кресло и исчезла, пообещав позвать хозяйку и принести чая.
Хозяйка появилась буквально через пару минут, я даже в кресле как следует устроиться не успела.