Хейло

Тогда я его позвал:

— Ангел?

— Что?

Его виноватый тон и вид заставили мой член возбужденно дернуться и вытянуться вдоль ширинки по стойке смирно.

— Ты можешь сделать это?

Хейло кивнул.

— Хорошо. — Я отвернулся и направился к окну с видом на Центральный парк, затем уперся о стекло задницей и, сложив руки на груди, попросил: — Тогда покажи.

Хейло провел рукой по взъерошенным волосам и тяжело вздохнул, а когда посмотрел на меня снова, то в его взгляде читалась решимость. Ангел закрыл глаза и начал с самого сначала.

Теперь, отойдя на безопасное расстояние, можно было воспользоваться моментом и по-настоящему рассмотреть парня, который с придыханием и чувственными вздохами пел написанную о нем самом песню.

Что-то невероятно сексуальное было в том, чтобы слушать, как Хейло своим мягким хрипловатым голосом сокрушался и горевал о страсти и желании быть с кем-то для него запретным. Да, именно так он должен был петь эту песню.

Жажда. Желание. Боль невозможности получить того, кого хотел.

И если бы Хейло открыл сейчас глаза, то точно увидел бы все эти эмоции у меня на лице.

Господи, как же он был сексуален. И когда парень наконец перестал себя сдерживать, то его тело задвигалось в унисон со слетавшими с губ словами. Да-а, судя по реакции моего члена, он делал всё, как надо. В джинсах у меня уже давно был твердокаменный стояк, и даже, если бы я хотел, то не смог бы его скрыть.

Оттолкнувшись от окна, я направился в сторону Хейло, но тут его голос изменился: он перешел от дразнящего тона, отдававшегося в члене пульсацией, на глубокий гортанный, что больше напоминало приятное и громкое мурлыкание.

И я понял, что сейчас он сделает что-то совершенно невероятное.

Чтоб меня. Не важно, о чем думал сейчас Хейло, не важно, что творилось в его ангельской голове… Мне нужно, чтобы он думал об этом каждый раз, исполняя мою песню.

— Сними куртку.

Хейло открыл глаза и сфокусировал на мне взгляд, и я... черт подери, чуть было не рухнул на колени.

Радужка в его светлых глазах практически исчезла под расширившимися зрачками.

Пока он пел и снимал куртку, на его лице, в каждой его черточке, читалось сильнейшее возбуждение."

"Не разрывая со мной зрительного контакта, Хейло бросил куртку на диван. Я медленно кивнул, давая понять, что доволен его действиями. Хотя, если честно, Хейло нужно было всего лишь опустить взгляд ниже. Тогда он точно знал бы степень моего одобрения.

— Продолжай, — сказал я, заходя парню за спину.