Тайрон тоже не подпевал, грустно глядя на отчаянную девчонку с серыми глазами, которая пела громче всех, словно вкладывала в музыку всю свою боль и все свое отчаяние:
Что нам жизнь? Монета звонкая!Что нам смерть? Граница тонкая!Что любовь? Любовь игра!У любви своя цена!Я платить ее не буду!О тебе я позабуду!Ты не плачь — судьба-девчонка,Жизнь игра, любовь в сторонке!Хелл вскочила, бросила гитару Ригли, и попросила:
— Сыграй лунную… пожалуйста…
Ригли усмехнулся, открыл бутылку шахра, бросил наемнице.
Наемник ударяет по струнам, и девушка в отсветах от пламени костра начинает плавно изгибаться, закрыв глаза и отдаваясь по власть музыки…."
"Она иная, поверь, она играет в любовьОна сама по себе, она ценит лишь кровь!Она всем нужна, но ей не нужен никтоОна ночью одна, а ей все равно!Луна, ты стала ее душой,Луна ты стала ее мечтой,Но как, же больно ей иногда,Как больно ей быть одной!Она неизменно молчит, для нее нет больше слов,И лишь по ночам она шепчет имя, что важнее снов,Ее стихия вода и огонь, ее свет замер тьмойИ если ты хочешь быть с ней, пой вместе с луной!Луна, ты стала ее душой,Луна ты стала ее мечтой,Но как, же больно ей иногда,Как больно ей быть одной!Ты снова зовешь — она снова уйдет.
— Так, народ, надеюсь все пьяные?
— Ага, — Бластер хмыкнул, — а теперь посмотрели на бледную тебя и протрезвели.
— Тоже надо, — Хелл повернулась к Синте, — проведи императора во дворец, Лекси и Дейв вам домой, остальные на Три Мира.
— Хелли, знаешь, я бы тоже хотела с вами, — начала Алекс.
— Лекси, вам с малышом спать пора, он у тебя тренировки не проходил и по четыре часа в сутки спать не привык. О нем подумай.
— Тахешесс, вечно ты! Ладно, мы домой, но завтра, Хелли, прискачешь как миленькая и все мне расскажешь!
— Я тебе расскажу больше, чем ты знать захочешь! — мрачно пообещала наемница.