Не отвечая, Мирава прислушалась, потом кинулась к оконцу и отодвинула заслонку. И теперь они ясно расслышали, как стучат снаружи в ворота. Громко и нетерпеливо.
– Ой! – уронив кольцо на стол, Унева отскочила, будто искала, где спрятаться.
Мираве тоже стало жутко. Они всего лишь задали вопрос – и вот Темный Свет выслал в ответ целую рать, и та ломится в ворота Тархан-городца.
– Жди здесь! – Мирава накинула на голову платок и схватила с крюка у двери свой кожух.
Челядинки проснулись и свесили с полатей растрепанные головы.
– Что? Пожар? – в испуге спросила одна, спросонья щурясь на огонь воскового светильника.
Мирава уже отворила дверь – в душной теплой избе повеяло холодом влажного снега.
– Я с тобой! – услышала она, затворяя дверь позади.
К воротам уже спешили люди. Через несколько шагов Мираву догнала Унева – без платка, только в наброшенном на плечи лисьем кожухе.
– Что там такое? – окликнула Мирава старого Кремыку, который спешил, прихрамывая, к воротам впереди них.
– Да поди знай, что за бесы ломятся! Ужо я их угощу! – грозно пообещал он и обернулся: – Нехожка! Кромуха! Идете вы, жабьи чада, или под лавку забились?
Вслед за стариком спешили два его отставших внука, лет двенадцати-тринадцати, но один волок дедово копье, а другой два лука и пучок стрел.
У ворот уже собралось трое стариков во главе с Хельвом и несколько отроков. Светили два-три факела. У ближних домов залаяли псы, им ответили дальние.
– Кто, говоришь? – повторил Хельв, обращаясь к воротам.
– Воевода ваш, Ярдар! – донесся из-за ворот чей-то голос.
Унева сильно вздрогнула и повисла на руке Миравы. Та и сама похолодела. Они обе еще были во власти сказки о мертвеце женихе, что вот так же пришел ночью и просил впустить, и своего прерванного гадания. Обе они думали о Ярдаре, хотели получить о нем весть – и вот зимняя тьма за воротами называет его имя!
– Хельв, это ты? Отвори. Я это, разрази меня Перун!
– Что там? – Хельв глянул на Избыта, которого послал с вала поглядеть на прибывших.
– А леший разберет, темно же! – тот махнул рукой. – Вроде голоса наши… Кони там!
– Тьфу! Каб вы… долго жили, пойми чего с вами!
Загремели запоры ворот, створки двинулись внутрь. Мирава прижала к себе Уневу, сама едва стоя на ногах.
Створки раздвинулись, в городец потекли всадники. В темноте казалось, их очень много, но луна и факелы давали слишком мало света, чтобы разобрать лица.