- Уж не знаю, каким образом. Вроде девочки уезжали учиться в колледж. Нет, нет, какое рабство! У них имелись паспорта, все нужные бумаги. Мы безупречно работали, без единой запинки!
– Что же сейчас вас так взволновало? Отчего вы так напуганы?
Ермакова сжала в кулаке пачку сигарет."
"– Ну… было одно дельце… я не хотела… Но дали такие деньги! Володя Рыбаков сам пожелал…
– Вы продали мальчика? - нахмурилась я. - Что, тоже замуж выдали?
– Нет, конечно, - махнула рукой завуч. - Там другая ситуация. Володя остался в России, его усыновили.
– Сколько лет парнишке?
– На момент перехода в новую семью ему исполнилось тринадцать, - прошептала Ирина Сергеевна. - Ох, чуяло мое сердце!
– Что же за человек решил взять под крыло подростка? Обычно усыновляют пеленочных младенцев, ладно детсадовцев, но у школьника, даже первоклассника, почти нет шансов найти новых маму и папу.
– Тут совершенно особый случай, - простонала Ирина Сергеевна. - Боже! Я предупреждала! Но Ника словно с цепи сорвалась. Да и сумма была невероятно велика.
– Вернемся к Рыбакову!
– Володя учился в нашей гимназии.
– Тоже налоговая льгота?
– Нет, нет, за него отец плату внес.
– Как же вы решились замахнуться на мальчика с богатым папой?
Ирина Сергеевна вскочила, потом снова села.
– Володя - его сын от первого брака.
– Ясно, - кивнула я.
– Отец его женился второй раз, на немке по имени Карина, - живописала ситуацию завуч, - перебрался на жительство в Германию, сюда больше не приезжает, но деньги на сына давал.
– На дороге стоит? - уточнила я.
– Нет, - с досадой отмахнулась Ермакова. - Иногда я видела ее фото в журналах, вся в драгоценностях, и подпись: «Светская дама Илона Рыбакова с банкиром N» или «Илона и коммерсант М». Она по богачам специализируется, а по сути шлюха. Работать, как, допустим, я, честно, от звонка до звонка, не желает.
Я постаралась сохранить на лице милую улыбку. Да уж, представительница старшего поколения госпожа Ермакова - достойный пример для подражания.
– Конечно, Володя мешал светской крысе, - продолжала швырять камни в незнакомую мне Илону завуч. - Когда мальчику семь лет было, мать его за четырехлетку выдавала.
– И получалось? - заинтересовалась я.
– Легко, - кивнула Ирина Сергеевна.