Марина поколебалась секунду, потом махнула рукой и полезла в компьютер.
– Вот, - сказала она через пять минут. - Но договорились - я ничего вам не сообщала!
– Из-за десяти миллионов долларов многие готовы пойти на все, - провокационно сказала я, пряча в сумку листок с координатами.
Марина захихикала.
– В этом вся и фишка. Василий вам врет! Какие миллионы гринов? Денег не было.
– Совсем?
– Ага, - кивнула девушка. - Ярцев скончался в доме для престарелых. Он, когда здоровье потерял, свой дом на жизнь в пансионе поменял.
– Зачем же старик завещание писал? - растерялась я.
Студентка снова рассмеялась.
– Так ему казалось, что у него много чего хорошего осталось. Разбитая мебель, потрепанные книги, разрозненная посуда, несколько картин неизвестных художников, часы напольные. Богатство! Два чайника, три энциклопедии, кресло да ковер без рисунка.
– И вы занимаетесь распределением битых черепков? - изумилась я.
Марина выпрямилась.
– Бумага составлена правильно, закон соблюден, мы всего лишь исполнители воли усопшего. Если кто-то не желает получать завещанное, он может отказаться в установленном законом порядке или просто вышвырнуть кружки на помойку. Но мы обязаны соблюсти все условия завещания.
– Да, конечно, - согласилась я. - Завещать-то можно что угодно, хоть старые газеты, только в сознании наших людей слово «завещание» связано с огромными средствами. А уж если вас разыскивают заграничные родственники, то всем кажется, что у них стопроцентно миллионы долларов.
– Очень глупо! - фыркнула Марина. - В других странах много людей с малым достатком и малообеспеченных стариков, коротающих свой век в домах для престарелых, как Сергей Ярцев.
Выйдя из конторы, я села в машину и медленно поехала в сторону гимназии. Оставалось лишь удивляться гримасам судьбы.
Ладно, Сергей Ярцев прожил почти сто лет и стал к старости сентиментальным.