Так вот, Ставрос, дочь мне сказала, что нам нужно о многом поговорить, и без лишних ушей! — старик с неприязнью покосился на быка. Тот скромно потупил взгляд больших грустных глаз, прикрыв их пушистыми белыми ресницами. — Сейчас мы отведем быка к коровам… — бык пронзительно замычал, замотал головой и попятился. — Так вот, я и говорю, — резко, с нажимом, повторил ученый, — если эта скотина рогатая, которая посмела напасть на мою дочь, не хочет сегодня же вечером стать ужином для вконец обленившихся мужчин, то он сам, безропотно, пойдет в стадо!
— Как напасть? — ошарашено пробормотал я, не представляя, по какой причине спокойный молодой ученый вдруг решился напасть на дочь своего коллеги, шефа, можно сказать!
— Об этом мы тоже обязательно расскажем! Давай, Гордон, шевели копытами! — зло бросил ученый, направляясь в сторону небольшого стада коров.
Оставив необычного быка на попечение пастуха, мы снова направились в дом ученого.
— Нигде теперь нельзя спокойно поговорить! — ворчал он, быстро перебирая худыми ногами, — кроме как у себя дома за крепкими стенами!
— Папа, а как же Матильда? Сам понимаешь, ты эту девушку не так хорошо знаешь, мало ли? — Лерой настороженно посмотрела на отца, по-видимому, ожидая от него возражений.
— Не волнуйся, дочка! Я найду, куда ее отправить!
Мы снова поднялись в металлическое жилище ученого. Затем он, что-то сказав девушке, до дрожи напоминающей коварную Ёлку, проводил ее и закрыл входной люк на задвижку.
Лерой накрыла нам стол, удивив отца довольно сложными и вкусными блюдами.
Мы неспешно пили ароматный чай с яблочным пирогом, когда услышали стук дождевых капель по металлической крыше дома.
— Дождь? — Майкл Доуни поставил на стол кружку и приподнялся, удивленно выглядывая в окно. — С момента посадки на эту планету я не припомню здесь ни одного дождя!
— Да, планета доставляла воду к крупным растениям по специальным растительным трубам, как по сосудам. Но теперь, когда на планете появилась трава, это будет проблематично.