Майкл Доуни взобрался на телегу и донес до внимательных слушателей примерно ту информацию, какую он недавно «скормил» нам, так как истинную причину того, как именно мы получили возможность покинуть планету, кроме отца и дочери Доуни, знал только я.
Как ни странно, но народ от шанса вернуться домой особых восторгов не выказал. Видимо, необходимость снова зарабатывать на хлеб насущный сыграла в их решении не последнюю роль. По сути, хоть сейчас сняться с уже насиженного места была готова примерно половина населения.
На сборы им был дан час. С учетом того, что обзавестись вещами здесь оказалось сложновато, в основном это было то, что люди успели захватить с собой с шаттлов, и помещалось в небольшой заплечный мешок.
Пока народ собирал свой немудреный скарб, к себе домой, выпить чаю, нас пригласила семейная чета карликов. Правда, чаевничать нам пришлось на улице, сидя на грубо вырезанной из небольшого ствола дерева скамейке, перед низким «одноногим» столиком.
"Рыжая Корнелия ловко материализовала нам богатое угощение, так что чаепитие неожиданно переросло в плотный завтрак.
— Да, теперь я понимаю, почему вы решили остаться! — сыто крякнул и тяжело выдохнул командор. — Вот выйду на пенсию, пожалуй, вернусь на «Хищную». Найду себе женщину, женюсь, пусть она мне выстроит дом, обставит его, и каждый день вот такой вкуснятиной кормит.
Трой с Клаусом фыркнули и, не сдержавшись, засмеялись.
— И что я такого смешного сказал? — обиделся Тилбот.
— Командор, вы не обижайтесь, но зачем тогда вы ей нужны?
— В смысле?
— Ну, если она и строить будет, и готовить… Вы-то тогда что будете делать?
— Как это что? — Тилбот многозначительно поиграл бровями, и ребята покатились со смеху. А Корнелия покраснела, практически сравнявшись цветом лица со своими волосами. Ее муж что-то недовольно буркнул, бросив осуждающий взгляд на веселящихся мужчин.