И тот разглядели, что сзади, на бугорочке, в кустарнике притаился.
Поручик вновь набросил карабин на плечо:
– Вы не шибко на нас наступайте. Следом ще тыщ пять идуть. Восемь эшелонов в Никополе разгрузились. А Днепр не стал. Потому мы сюда. Вынужденно. Другого путя нету. В случай чего, будем с оружием прорываться.
– Ты нас, поручик, тоже не пужай, – сказал стоящий рядом с Нестором Сашко Лапетченко. – Мы пужани и стреляни. Так шо страх уже весь вышел. Одна лють осталась. Будете прорываться, тем хужее для вас.
Поручик еще раз глянул на пригорок, откуда на мост смотрел темный зрачок пулемета.
– А может, договоримся, козачки? – спросил он. – Вы – запорожские, мы – донские, чего нам делить?.. Отступного дадим!
– Отступного?.. Это можно, – согласился Нестор. – Скидывайте оружие, седла. Это нам сгодится. И сами раздевайтесь!
– Зачем?
– Як «зачем»? До Днепра зачем добирались? Не иначе шоб искупаться! От и скидывайте все с себя. Исподнее тоже. Оно вам больше не понадобится.
Поручик сбросил рваную шинель, папаху. Остался в гимнастерке с двумя «Георгиями», с красными нашивками на правом рукаве, свидетельствующими о ранениях. Губы его кривила презрительная улыбка.
– Нестор Ивановыч! Тут ще йдуть! – крикнул с правого берега Щусь.
– Сколько?
– Та штук десять.
– Гоните и их до гурту!
Конные черногвардейцы взяли в оцепление еще группу офицеров. На мосту их догнал Федос. С пригорка спустился Савва.
– Чого голый стоиш? – оглядел он поручика.
– Не хоче купаться, – со смехом объяснил кто-то из гуляйпольцев.
– Расстреливайте, – сказал поручик, дрожа от холода. – Сделайте себе удовольствию. А топить себя, как котенка, не позволю!
– Скажите! Он, видите ли, не позволит! – возмутился Федос.
Несколько дюжих сельчан схватили поручика, подняли, в то время как остальные держали под прицелом других офицеров. Поручик отчаянно сопротивлялся.
Внизу клокотала, втягиваясь в ледовую пещеру, черная вода.
– Стойте! – вдруг приказал Махно, и, несмотря на шум воды, его услышали. Опустили поручика на на настил моста.