Присесть? Заплакать? Кричать?
Рейнольд, кажется, понимает. Его собственная маска властного правителя окончательно трескается, обнажая измождённого, уставшего мужчину.
— Пойдём, — говорит он мягко.
В его голосе нет больше ни повелительных ноток, ни стали. Он не берёт меня за руку, но идёт рядом, указывая путь вглубь дворца, подальше от этого проклятого зала. — Я провожу тебя в твои покои. Тебе нужно прийти в себя.
55
Мы идём по бесконечным коридорам Западного дворца. Высокие сводчатые потолки, тяжёлые гобелены с вытканными батальными сценами.
И повсюду — они. Портреты предков Рейнольда.
Строгие лица в золочёных рамах. Их взгляды, полные холодного высокомерия и молчаливого осуждения, кажется, следят за нами из полумрака. Раньше я видела в них лишь изображения, часть интерьера. Теперь же я вижу отражение леди Маргарет.
Целую династию.
Цепь поколений холодных, расчётливых людей, для которых любовь, семья, привязанность — всего лишь слабость, помеха на пути к власти и сохранению «чистоты рода».
Неужели, все они такие? — проносится в моей голове мысль, от которой становится ещё страшнее. Эти люди на портретах? И Рейнольд… он тоже из этой породы.
Но тогда, почему он поступил так? Почему изгнал свою кровь ради нас? Неужели это всего лишь ещё один, более изощрённый ход в его игре?
Нет, не может быть.
Я невольно прижимаюсь ближе к Рейнольду, ищу в его молчаливом присутствии хоть какую-то защиту от этого безмолвного суда. Он идёт рядом, его шаг бесшумен, взгляд устремлён вперёд, но я чувствую его напряжение.
Наконец, он останавливается у знакомой двери. Резное тёмное дерево, массивная бронзовая ручка в виде спящего дракона. Мои покои. Те самые, где погибла бедняжка Мия и на её месте оказалась я.
— Здесь всё осталось как было, — тихо говорит он, его голос глухо отдаётся от каменных стен. Он не смотрит на меня, его взгляд устремлён куда-то в пространство над моей головой. — Ничего не трогали. Ничего не меняли.
Его рука ложится на ручку, поворачивает её. Дверь бесшумно отворяется.