Конор сладко посапывает, свернувшись калачиком под одеялом, пока я собираю вещи нам в дорогу.
Из тёплой одежды нахожу только свитер и старый походный плащ, но деваться мне некуда. Придётся немного помёрзнуть. Главное, чтобы Конор вернулся из поездки здоровым.
Стук в дверь отвлекает меня от размышлений.
— Войдите, — отвечаю шёпотом, не желая будить сына.
На пороге появляется Катрина. В руках она держит серое шерстяное пальто.
Мы не говорим ни слова. Просто бросаемся друг другу в объятия. Её руки сжимают меня так крепко, будто пытаются удержать.
— Береги себя, Мия, — шепчет она, уткнувшись мне в плечо.
— И ты, — отвечаю я, — Береги лазарет. И себя.
Катрина кивает и быстро отстраняется, вытирая ладонью щеку.
— Возьми моё пальто, — предлагает она, — Всё теплее будет.
— Спасибо тебе, — выдыхаю я. Катрина мне как сестра. Она всегда поддерживала меня. Без неё… Я даже не хочу думать, как бы справилась.
— Ты уверена, что хочешь ехать с ним? — шепчет она, бросая взгляд на дверь.
— У меня нет выбора, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, — Он обещал позаботиться о Коноре.
Катрина собирается сказать что-то ещё, но нас прерывают. Дверь в палату открывается.
Рейнольд, одетый в практичную, но явно дорогую кожаную одежду, заполняет собой проём.
Его золотисто-карие глаза мгновенно оценивают обстановку: меня, Катрину, спящего Конора, мою скромную одежду. Его взгляд скользит по чемодану — старому, потёртому, — и в глазах мелькает что-то неуловимое.
Не презрение, нет.
Скорее недоумение или даже тень вины. Но она мгновенно растворяется в привычной сдержанности.
— Ты готова? — спрашивает он ровным, лишённым эмоций тоном.
— Да, — отвечаю, глядя на него с вызовом.
Конор, разбуженный голосами, потирает глаза. Когда он видит Рейнольда, его лицо озаряет улыбка.
— Папа! — шепчет он, полусонным голосом.
Папа…
Это слово, такое непривычное в его устах, ударяет меня в самое сердце. Тёплая волна любви к сыну смешивается с острым, холодным уколом ревности.
Мой малыш. Моё солнышко.
Теперь он смотрит на него с таким обожанием...
Я резко отворачиваюсь, делая вид, что поправляю свой свитер.
— Вставай, солнышко, — говорю Конору, стараясь, чтобы голос звучал ласково.
Собираюсь помочь ему собраться, но Рейнольд опережает меня.
— Пора в путь, — он берёт из кресла вещи Конора и передаёт ему.
С гордостью наблюдаю, как мой малыш одевается сам. Рейнольд терпеливо ждёт, затем подхватывает его на руки.