Напрягаюсь, прислушиваясь к шороху шин. Слишком громко. Коваль с целой свитой едет, что ли?
Свита — это хорошо. Как знак того, что Коваль неуверен в себе, поэтому заручился поддержкой.
Подсчитываю машину, их не меньше шести. За моей спиной припаркован всего один джип с водителем и охранником.
Ещё где-то на периметре прячется Бекетов, чтобы подстраховывать меня.
Жду, пока Коваль появится. Он вылезает из машины, подходит к соседней и раскрывает дверцу, помогая выбраться ещё одному человеку.
По тому, как Коваль держится, становится ясно, что он решил пригласить и наблюдателя…
Вероятно, здесь будет присутствовать доверенное лицо кого-то из серьёзных людей.
Приглядевшись внимательнее, узнаю в мужчине Александра Глебова. Глебов остаётся стоять немного поодаль, а Коваль важно останавливается напротив. По обе стороны от него выстроилась охрана.
— Опаздываешь.
— Пробки, — пожимает плечами. — Так и будем кричать друг другу издалека?
— Подходи. Как видишь, я почти один, — улыбаюсь.
Коваль делает несколько шагов вперёд.
Бекетов даёт о себе знать.
— Это что ещё, Асадов? — плюётся в мою сторону.
— Это гарантия того, что всё пройдёт гладко.
— Мы так не договаривались! — выдаёт с претензией и оглядывается на высокого мужчину в длинном пальто.
Сторонний наблюдает за происходящим почти безразлично, обводит окружающий пейзаж скучающим взглядом. Но Коваль этого мужчину не просто так попросил присутствовать.
Показывает, что на его стороне — серьёзные люди. Александр Глебов — правая рука влиятельного человека, кто стоит за спиной Коваля.
— Вот именно, Коваль. Так не договаривались. Но ты первый перешагнул черту.
— Какую же? — нагло ухмыляется. — Меня пытались обмануть, я сделал ответный жест. Любой другой на моём месте поступил бы точно так же!
— Возможно. Если бе прецендент имел место быть.
— Но…
— Но ты подставил Самарскую! — перебиваю речь Коваля.
— Это бред! — заявляет уверенным тоном Коваль.
Блефует он отменно.
— Давид, вытащи нашего гостя, — негромко обращаюсь к одному из охраны.
Через минуту на землю грузно летит тело Роговца, на ногах он еле стоит, шлёпает разбитыми губам и скулит, как побитая собака, в ожидании, когда ему разрешат уйти.
Взгляд Коваля вспыхивает недовольством при виде на Макса. Он уже понимает, что тот выболтал всё после допроса.