– Вот, наверное, за это и вмазался, – выдаю грубовато, однако абсолютно, мать вашу, искренне. – За то, что ты такая… – хочется сказать «охуенная», но понимаю, что Варя, если заговорила настолько прямо, определенно не оценит подобных эпитетов. – Воинственная. Смелая. Блядь, порой преступно бесстрашная. Бесяче настырная. Моментами, пиздец просто, безжалостная. Но всегда справедливая и честная, – прерываюсь, чтобы набрать с шумом полную грудь воздуха. – Проницательная. Нащупываешь главное. И… – резко шмыгнув носом, склоняю голову немного набок.
Под конец выдыхаю так протяжно и шумно, словно секунду назад не душу изнанкой вывалить пришлось, а бежать двадцатикилометровый марафон.
– Все?
Ей, мать вашу, еще и мало!
– Да, все.
– И все равно не скажешь прямо?
– Бля, Центурион, куда прямее? – ожидаемо закипаю. – Сколько можно меня выворачивать? Куда прямее, а? Разве это не палка в небо? Вот от этого места, – остервенело тычу пальцем в пол. – И до Урана, – палец в потолок.
– Почему не до Нептуна? Нептун дальше, – включает чеканутую заучку.
– Серьезно? – морщась, какой-то мрачный звук издаю – то ли коротко смеюсь, то ли просто хмыкаю.
– Нет, – мотает активно. – Нет, не в порядке.
Вот, кажется, уже знаю ее, могу просчитать действия… А снова застигает врасплох, когда вдруг несется на меня. Влетает в грудь. Сходу закидывает за шею руки. Подтягивается, чтобы коснуться губами уха.
– Попробуй еще раз, – выговаривает с дрожью.
И я не могу определить: просьба это или все-таки требование. Прет ведь напролом, как всегда.
– Смотри… – шепчет и берет паузу. Смотреть, конечно же, никуда не надо. Это команда приготовиться. Тяну старую броню. Скрепляю. Да только хрен она смягчает, когда Варя, качнувшись на мне, жарко выдает: – Я люблю тебя, Кирилл.
Дернувшись, ловлю ее руками. С силой сжимаю, не позволяя отстраниться. Только после этого едва ли не со стоном тяну губами воздух.