Инстинктивно задерживаю дыхание, когда передо мной возникает тарелка непонятной парующей жидкости. Потом вспоминаю, где нахожусь, и вдыхаю. Пахнет сладко, но тошноты не вызывает.
– Ешь, ешь, – смеется Катерина Романовна. – Первую ложку через силу, а потом почувствуешь, сразу легче станет.
– Спасибо, – все, что я придумываю ответить.
В этом доме хочется благодарить. И я всегда им всем завидую. Немного. Нет, конечно же, много. Но так… По-доброму, что ли. Нахождение здесь глушит во мне все маты. Чувствую себя совсем другим человеком.
После завтрака Чара, правда, снова, едва мы уходим в его комнату, наседает на меня со своими расспросами.
– Что думаешь делать дальше? Когда у тебя это дерьмо сойдет?
– Не знаю. Не решил еще, – выдыхаю, и первые планы созревают, будто сами собой. – Для начала мне нужен ноут, чтобы продолжить работу.
– У Фили точно найдется лишнее «железо». Одолжит без проблем, сто пудов.
Не привык к подобному. Что-то у кого-то одалживать? Полный зашквар. Но сейчас выхода нет. Откозырял, походу, свое.
– Кроме того, Варины двести пятьдесят штук…
Не даю договорить.
– Рехнулся? Еще я ее деньги не таскал!
Щеки жжет резкий выброс крови.
– Ну, почему ее? Вроде как она тебе долг возвращала…
– Все равно. Отдашь ей обратно!
– Это ты рехнулся! Как я ей отдам?
– Не знаю.
– Задолбали вы, – беззлобно выдыхает Чарушин. И, наконец, задвигает самый главный вопрос: – Неужели серьезно? Не пойдешь к ней?
– Зачем?
– Объясниться.
– Уже объяснился.
Знаю, что тупо все вышло. Как уж получилось. Что еще я мог ей сказать? Прости, я не могу сейчас взять за тебя ответственность? Как бы это выглядело? Какой я мужик вообще?
Подыхаю от бессилия. Подыхаю без нее. Просто подыхаю.
Мачеха, судя по всему, пожелала выйти чистенькой, потому отец и поставил такое требование, что разрулить все должен я, не примешивая родаков.
– Мне нужно заработать, – повторяю, не глядя Чаре в глаза. – Потом, если… Если она не остынет… – сглатываю несколько раз, но договорить все равно не получается.