– Что случилось?
– Мама… Мама в больнице… Избил… Сильно… Бабушка звонила… – постоянно прерывается, а до меня и без того как будто рывками информация доходит. Закусывая губы, безумно таращу глаза. Давно шагать перестал. Стою посреди тротуара, не замечая, как толпа огибает. – Все очень плохо… И с ребенком… Кровотечение… Я поеду… Ты… Ты со мной можешь?
Долго не отвечаю, только потому что все еще догоняю. Потом, конечно, сразу выдыхаю:
– Вызывай такси, я уже близко. И это… – морщась, скребу большим пальцем бровь. Сглатываю, пытаясь остановить то, что там раскручивается.
Не уточняю, что весь в грязи, потому что под тачкой не поленился полазить. Но Варе сейчас это и не нужно знать.
– Хорошо. Приготовлю. И жду.
Последние пять минут до дома сердце продолжает работать на повышенных оборотах. Расползается по груди что-то такое давнее, страшное, гнилое. Жжет и капает гноем. Но, явившись в квартиру, я, безусловно, делаю вид, что абсолютно спокоен.
Пока Варя, утирая слезы, подает чистую одежду, мою руки и лицо.
– Вот как так можно, а? Она же беременная… Это же… Зверство… – причитает она.
А я ныряю под струю головой. Мочу, пока по спине не течет.
– А если она умрет?.. Или с ребенком что… Как же так можно?.. Как?.."
"Молча закрываю кран. Вытираюсь. Так же молча одеваюсь. Даже в дороге ни слова не выдаю. Не могу, будто заклинило. Просто сжимаю Варину ладонь и слушаю, как она то и дело срывается на тихий плач.
Казалось бы, давно все корни отрубил, но вина не спрашивает. Чувствую за этого ирода. А с ней и стыд. Вот на хрена мне это надо?
Расплатившись с водителем, придерживаю Варю у входа. Стирая со щек слезы, внушительно говорю:
– Давай, вдохни глубоко и медленно выдохни. Постарайся успокоиться. Не стоит ни тебе нервничать, ни матери. Не поможет. А вот навредить вполне может. Понимаешь меня, Центурион?
– Угу, – дрожа губами, слабо кивает.
Конечно, я понимаю, что это ее мать. И какими бы ни были их отношения, хоть ты сотню лет не контактируй, моментами тянут все эти гребаные связующие так, что не продохнуть.
– Давай, родная, успокаиваемся и заходим.
– Сейчас… – бормочет Варя.
Вцепляясь руками в развороты моей кожанки, ныряет мне под подбородок. Обнимаю, пока выравнивает дыхание. Машинально скольжу взглядом по растущим рядом с корпусами деревьям и неосознанно выцепляю из них одно – цветущее.