А сейчас почему это, если я ничего больше не сделал?
Вчера обещал себе, что один раз на Любомирову посмотрю… Второй, третий, четвертый, пятый… Замкнуло-то с первого. И снова всю ночь о ней одной мысли гонял. Как последний дебил, блядь, сопли размазывал над очередной мангой[1]. И так, и эдак ее. Рисую полгода подряд. Да больше, конечно! Еще же те три месяца, когда Любомирова жила в моем доме. Только сейчас вся эта ерунда дико болезненная.
С утра на парковке сам себе сказал: «Не буду смотреть». И снова посмотрел. Вошел в холл и в ту же секунду бросился малодушно искать глазами в том углу, где она обычно собиралась со своими подружками.
Терпел, конечно. Хотя каждую секунду грызла одна и та же мысль: «За что она меня ненавидит?». Вчера же было нормально. Полгода назад сама заверила, что похрен ей на меня.
– Ты ей что-то говорил? – наплевав на все, полез к Чаре с расспросами.
– В смысле? – хмурится тот.
Новенькая преподша продолжает разглагольствовать у доски. Но сегодня меня не интересует даже ее задница.
– Обо мне что-то говорил Любомировой? – уточняю вопрос.
– Нет. А что?
– Да как-то странно… Смотрит странно.
– Как это странно?
– Будто ненавидит меня.
– Не думаю.
– А она обо мне что-то говорила?
– Нет.
– За полгода ни разу?
Чара хмыкает.
– За полгода ни разу.
Терпел, пока на второй перемене не огрела этими чувствами точно так же. До бешеных тошнотворных и оглушающих «вертолетов» в голове.
Понял – не смогу. Надо выяснить, что не так. За что опять меня ненавидит?
– Так чего тебе? – подгоняет Варя еще резче.
Потому как сам я стою и тупо пялюсь. Поверить не могу, что снова так близко с ней. Лицо рассматриваю, будто без этого не помню каждую, блядь, черточку. Но смотреть вживую – нереальный кайф. Нутро поджигает, и тело раскачивает.
Она такая же.
Боже, хвала тебе… После всего, что произошло, она точно такая же. Даже родинки все, блядь, на месте. Может, я сошел с ума? Это, мать вашу, более вероятно, чем первые две теории.
Думал, что за долбаные шесть месяцев окреп физически и морально.