А эта дура — никто.
— Ты расстроился, что вы сыграли вничью? — перевожу тему.
— Да.
— Это плохо для твоей команды?
— Да, потому что предыдущий матч у нас тоже получился вничью. Две ничьи подряд для нас плохо.
— Что говорит тренер?
— Что мы все ебланы, не умеем играть и что если следующий матч не выиграем, то клуб продаст нас в какой-нибудь Мухосранск.
Не знаю, почему, но мне становится очень смешно. Понимаю, что Никита расстроен, но не могу удержаться. Тихо смеюсь ему в плечо.
— Не смешно! — щипает меня за бок.
— Ты великолепно играл, — целую его в щеку. — Я любовалась тобой весь матч.
Фанатка исчезла из моей головы, больше ничего не омрачает настроения. Меня переполняют любовь и нежность к Никите. Глажу его, обнимаю, целую. И сама плавлюсь в его руках.
— Хочу тебя, Лиль. Так сильно хочу, — шепчет сквозь поцелуи. Никита поднимается со стула вместе со мной на руках и несёт к кровати.
И я хочу, думаю про себя, но вслух не говорю, потому что слишком занята поцелуями с самым любимым парнем в мире.
Глава 29. Правда
Лиля
В Москву мы возвращаемся так же, как ехали в Питер: по отдельности. Дома начинается все то же, что и было. У Никиты изнурительные тренировки, а у меня учёба в институте и ожидание наших встреч. В субботу перед поездкой к Соне я иду домой к Никите. На подобного рода мероприятия мы обычно ездим вместе. Соседи же. А у Свиридова своя машина, так что ему не сложно взять меня с собой. Так что, надеюсь, его мама ничего не заподозрит.
Но когда тетя Женя открывает входную дверь, мне одного взгляда достаточно, чтобы понять: она знает про нас с Никитой.
— Здрасьте, теть Жень, — нервно хихикаю и прохожу в квартиру. — А Никита согласился подвезти меня к Соне. Ну, чтоб я на электричке в Подмосковье не ехала.
Что я несу? Ей же все известно. Вот только откуда?
— Проходи, — улыбается губами, но не глазами. — Никита ещё собирается.
Тетя Женя ведет меня на кухню.
— Хочешь чай или кофе?
На самом деле я хочу сбежать, не оглядываясь.
— Кофе.
Тетя Женя принимается колдовать над приготовлением напитка. Тишина между нами давит на меня. Ерзаю на барном стуле, не знаю, куда деться. Чувствую себя виноватой. Не знаю, в чем. В том, что посмела полюбить ее сына? Так разве это плохо?
— Держи, — ставит передо мной фарфоровую кружку.
Тетя Женя забирается на высокий стул напротив и, пока я делаю глоток кофе, сканирует меня взглядом.