— Ты не имеешь права это делать! — возмутилась Мишель.
— Но тем не менее сделал. И как же ты собираешься со мной поступить? — На лице Эмилио появилась улыбка. — Может, в суд потянешь?
Мишель растерянно застыла, глядя то на одного, то на другого, потом уперлась взглядом в Никоса:
— Вы-то хоть понимаете, что наделали? — Перед ее мысленным взором предстала картина того, что произошло и что из этого последует. — Вы понимаете, что все дойдет до моих родителей? Что они подумают? — Мишель закрыла глаза, представляя себе, что они в самом деле подумают, и открыла — да ясно же, что мать будет просто в восторге, и больше ничего.
— А кто эта Саска? — заинтересовался Эмилио.
— Она вдова моего самого близкого друга, он погиб недавно, — любезно просветил его Никос.
— Он мне предложил действовать с ним на пару, чтобы ввести ее в заблуждение, — добавила Мишель.
— Так, значит. — Эмилио понимающе кивнул. — Но ты, конечно, не согласилась?
— Нет, не согласилась, — подтвердил Никос.
— Послушай, cara, почему бы тебе не сыграть в эту игру? Мне кажется, ты должна согласиться. — Он с хитрым видом подмигнул: — Тебе от этого будет только одна польза.
— Эмилио! — простонала Мишель. — Я не вижу здесь ничего забавного.
— Ты не обидишься, если я скажу, что буду с удовольствием следить за этим спектаклем? С Джереми все ясно, он стал своего рода катализатором.
Мишель не успела ничего ответить, как Эмилио заговорил снова, обращаясь к обоим:
— Думаю, не надо вам клясться, что я буду свято хранить секрет. Ну а сейчас почему бы вам не пойти куда-нибудь поесть, а за ланчем разработаете свою стратегию…
— Действительно, — согласился Никос. — Почему бы нам так не сделать?
Мишель бросила беспомощный взгляд на одного, потом на другого и молча кивнула.
Через десять минут они сидели за уединенным столиком у большого окна, выходящего во дворик, уставленный горшками с цветами и кадками с деревьями самых причудливых форм.
— Твои родители пригласили Саску сегодня на ужин.
Мишель взглянула на Никоса поверх бокала. Она успокоилась, чувствовала себя свободно и была столь прелестна, что это мешало ему думать о чем-то другом.
— Моя мама — великолепная хозяйка, — сказала она равнодушно.