— Разве можно сходу лезть к трусам?
— Нельзя? — приподнимает бровь профессор и выглядит при этом так не наигранно удивленно, что я выпадаю в осадок. — Ну научи меня, что нужно делать, эксперт.
У меня дергается глаз. Ах ты, мудак. Он еще и в постели меня подъебывает. Есть ли дно у этих отношений, или меня ждет еще что-то похуже, чем все это?
— Может, стоит начать хотя бы с поцелуев? — мрачно высказываю я, подавив внутренний вопль.
— Ну, давай. — он наклоняется к моим губам так, что остается между ними меньше миллиметра, и они то и дело чуть касаются друг друга.
Блин. Может ли он хоть на секунду, открывая свой рот, обойтись без издевок?
Наши губы, наконец, соприкасаются, и я чувствую ,как его язык проскальзывает мне в рот. Я закрываю глаза. В мире остаются только запах профессора, жаром давящий на меня сверху, и соприкосновения наших языков, пока я пытаюсь подстроиться под его ритм ласк.
Проблема в том, что у меня не сильно много опыта в поцелуях, поэтому, по-моему, выходит каждый раз паршиво. Я теряюсь, не зная, что делать при таком длительном поцелуе, а вот он явно захватывает инициативу, потому что поцелуй становиться чуть более грубым и настойчивым. Он буквально изучает мой рот, похоже, игнорируя мои неумелые попытки ответить.
Затем я чувствую, как его рука между моих ног сильнее сжимает бедро. И нервно втягиваю воздух. Мое тело начинает почему-то дрожать.
Профессор прерывает поцелуй на секунду.
— Что дальше у тебя по плану? — говорит он мне в губы низким голосом, полосующим мне все нервы, пока я пытаюсь справиться с реакциями своего тела. Это что, нервное? Не очень похоже на возбуждение. Проблема в том, что я вообще не знаю ничего.
Я закусываю губу. Если я сейчас подам голос, он будет звучать жалко.
После этого я чувствую на своем лице усмешку.
— Цветкова, просто раздвинь уже ноги. Я явно лучше тебя знаю план этого мероприятия.
У меня вырывается вздох.
— Хватит надо мной издеваться. — отвечаю я, разжав бедра. Черт, пусть делает, что хочет. Он действительно явно лучше разбирается. Попробую... поверить.