"
"Еще не поднявшись на последнюю ступеньку, старший инспектор увидел, что внутри этого чердака было совершено гнусное преступление. Дверь не только была взломана, но и упиралась в какой-то большой неподвижный предмет, не позволявший ей открыться более, чем на щелку – предмет, который, несомненно, был человеческим телом, распростертым на полу в позе столь же случайной, как бросок игральных костей. А просочившаяся из-под двери струйка свернувшейся крови неуместно ярким живым цветом контрастировала с унылой серостью каменных плит лестничной площадки.
Трабшо не стал тратить времени на эту кровь. Бережно, чтобы не потревожить труп больше, чем того требовала необходимость, но тем не менее достаточно сильно – ведь иначе ему не удалось бы проникнуть внутрь чердака, он нажатием плеча отворил дверь настолько широко, насколько она поддалась, перешагнул через открывшиеся взгляду останки Реймонда Джентри и вошел внутрь.
Помещение, аскетически строгое, как келья отшельника, высотой превосходило длину, если не считать скоса потолка, упиравшегося на половине человеческого роста в стену напротив того места, где теперь стоял старший инспектор.
Над креслом и позади него находилось одно-единственное окошко чердака, овальное, не застекленное и пересеченное вертикально парой параллельных железных прутьев.
Впрочем, внимание всех приковывало зрелище мертвого Реймонда Джентри. Облаченный в контрастное сочетание угольно-черной пижамы и белого халата из вафельной ткани, он лежал поперек пола, и желтушно-женственные черты его лица искажала гримаса неописуемого ужаса.
Пригнувшись, чтобы осмотреть труп, старший инспектор аккуратно расстегнул продырявленную и опаленную куртку черной пижамы, чтобы осмотреть рану от пули. Дон отшатнулся в отвращении.
Затем Трабшо выпрямился, достал из кармана почернелую курительную трубку, засунул незакуренную в рот и обернулся к полковнику.