Так что раньше, если вы помните, когда я спросила разрешения у старшего инспектора подняться к себе в комнату и переодеться, на самом деле я сначала пробралась на чердак.
Услышав такое ее беззастенчивое признание, никто не удержался, чтобы не посмотреть на Трабшо, который явно разрывался между восхищением дедуктивными способностями своей соперницы и возмущением тем, как она, по собственным же словам, равнодушно пренебрегла одним из самых широко известных и незыблемых правил, на которые опираются все расследования таких преступлений.
– Мисс Маунт, – сказал он, недоуменно покачивая головой, – меня подобное ваше заявление сильно встревожило. Вы прекрасно знали, что до приезда местной полиции и проведения надлежащего осмотра специалистами никто, ни даже самый популярный автор, уж не знаю и не интересуюсь знать скольких там «Ищи убийцу!», не имеет права входить на чердак.
– Да, я это знаю, – ответила она невозмутимо, – и приношу свои извинения. Вопреки сопутствующей мне легенде как Вдовствующей Герцогине Криминала я крайне робкая душа, если речь идет о нарушении закона.
Однако я опасалась, что до прибытия полиции – а из-за бурана никто не знает, как долго мы будем ее дожидаться, – на чердаке вполне могли произвести приборку. Вспомните, я же была убеждена, что убийца находится среди нас. Так что помешало бы ему или ей воспользоваться каким-нибудь затишьем, проскользнуть наверх и уничтожить какую-то пока не замеченную улику.
– Как! Ну, будь я!.
– Ничего я не признаю. Я не вынесла с чердака ни единого предмета. А в виду я имела только то, что легкость, с которой я – никак тут не замешанная, уверяю вас, – легкость, с которой я вошла туда и вышла, вполне могла быть использована самим убийцей.
– Безнадежно, – сказал старший инспектор беспомощно. – Но я хотя бы могу исходить из того, что вы ни к чему не прикасались?
– Да-а-а, – протянула писательница, а затем добавила скромно: – Во всяком случае, совсем немножко.
– Совсем немножко!
– Ах, да подержитесь за подтяжки, Трабшо! Когда вы узнаете, что я обнаружила, то согласитесь, оно того стоило.
Она повернулась лицом ко всему обществу.
– Про эту чердачную комнату говорилось только одно, что она была пустой. Пустая комната, вот что сказал полковник, вот что сказал Дон, что говорили все. Но ведь она отнюдь не была пустой, в ней кое-что было.