Но что вы хотите, таково молодое поколение, свободные художники и все такое прочее. Они сами себе закон, никуда не денешься, и так же держатся за свои привычки, как мы за наши. А стоит хотя бы чуть-чуть намекнуть, что не мешало бы прежде узнать наше мнение, и на тебя махнут рукой, как на безнадежно отсталого старого брюзгу.
– Она вас никак не предупредила?
– Нет.
– А этот Реймонд Джентри, неужели он не испытывал неловкости, оказавшись среди людей, которые не могли или не желали скрыть, что его присутствие им неприятно?
Полковник фыркнул:
– Джентри? Ха! Послушайте, Трабшо, я нисколько не удивлюсь, узнав, что идея приехать сюда изначально исходила от самого Джентри.
– Ага. Насколько понимаю, этот молодой человек вам не по вку… был не по вкусу.
– Был не по вкусу? – забрызгал слюной полковник. – Джентри был таким омерзительным субъектом, каких мне еще не доводилось встречать. Знаете, чем он зарабатывал себе на так называемую жизнь? Он был, нет, вы подумайте профессиональным сборщиком сплетен для пресловутой возмутительной газетенки «Тромбон».
Да-да, я понимаю, что он лежит мертвый у нас под ногами, но бывали минуты, когда я готов был хлыстом выгнать его из дома и прогнать взашей до ворот! И ведь только подумать, если бы я это сделал, прощелыга был бы теперь жив!
– Так почему же вы этого не сделали? – спросил Трабшо вкрадчиво.
– Чего я не сделал?
– Не выдрали хлыстом? Не прогнали взашей?
– Ответ один: Селина. Как я сказал, его пригласила она и как будто просто помешалась на этом жутком молодчике.
Кстати, старший инспектор, на случай, если вы не уловили, это был мой способ заверить вас, что, как ни силен бывал соблазн на протяжении этих суток, Реймонда Джентри я не убивал.
На эту декларацию его допросчик, чьи хитрые старые глаза уже шарили по убогому помещению, никак не отозвался.
– Полагаю, – сказал он взамен, – нет смысла спрашивать у вас, не оставалось ли здесь лежать орудие убийства?
– Мы ничего похожего не видели.
Трабшо шагнул к столу и разом дернул оба ящика – один из них потребовалось потянуть с силой, прежде чем тот соблаговолил со скрипом выдвинуться, – и увидал, что они пусты.