Но его зовут… Ллавен Ар-Раллеори.
“И когда-то его звали Ллавенуринель фуу Акаттон Флау”, - мысленно добавил он, но произнести это вслух не решился. Впрочем, это было и не нужно. По тому потрясению, которое отразилось на лице его собеседника, стало ясно, что этот Хаэ-чего-то-там понял, что видит перед собой родственника. Интересно только, насколько близкого?
В тот же миг Хели выскользнула из толпы и встала рядом с Хайеном. Тонкие пальцы вцепились в его ладонь, и девушка яростно процедила:
– Не смейте его трогать, ясно?
В аметистовом взгляде сверкнула ярость.
– Все в порядке, Хелирайлиэль. Это твой друг?
– Он в моем отряде, в отряде моего отца, и вы его не тронете, - упрямо повторила девушка.
Затем она произнесла длинную фразу на эльфийском, из которой Хайен почти ничего не понял. Эльфийский давался ему легко, но Хели знала этот язык также хорошо, как родной.
Их разговор был прерван звуком горна и громким голосом герольда:
– Приветствуйте Его Величество короля Райтона, королеву Нацухиму, принцессу Этерию и Верных трону.
Толпа расступилась, грянула музыка, и в зале появился король. Сегодня он ничем не напоминал того человека, который расслабленно сидел в кресле и расспрашивал Хайена о его жизни. В каждом его движении, в каждой черточке лица, во взгляде темных раскосых глаз была сила. Была власть. На нем было темно-синее расшитое серебром и белым золотом парадное одеяние. На голове покоилась корона, драгоценности на ней переливались в свете многочисленных магических ламп.
За левым плечом шагали Верные.
Правый глаз короля вспыхнул голубым светом. В следующий миг рыжий свет окутал золотистый глаз герцогини Райги, и от их ног к трону побежали струйка льда и струйка пламени. Хайен отвесил подобающий поклон вслед за остальными и подумал, что производить впечатление на подданных и демонстрировать силу Его Величество Райтон умел.