Их должно было убить током… кое-где тут было до ста двадцати ампер…
– Может, кого и убивало, – пожал плечами косматый головорез. – Место здесь для берлоги удобное. Коли один хозяин погиб, али ушел, тако оно долго пустовать не будет. Что теперь, старче?
– Ничего, – скорбно ответил полярник. – Возвращаемся. Об этом месте можно забыть.
В дальнем углу слабо шевельнулась какая-то тень, и раздался крик мутировавшей твари.
– Монстр! – заорал Майк, отползая назад. – Там монстр! В левом углу! В темноте!
– Чёрт! – выругался Логан, отшвыривая фальшфейер подальше и хватаясь за винтовку обеими руками.
– Обожди, старче, – варвар вгляделся в издающий звуки угол. – Нет здесь зверей лютых. Это медвежья берлога, кто ж их сюда пустит? – Он направился к углу и склонился над шевелящейся тенью: – Вот так диво заморское! – В голосе варвара мелькнули веселые нотки: – Экий же ты смешной! Вот почему медведица обессилила шибко… Ладно, иди сюда, коли так вышло.
Головорез что-то поднял и вернулся к Логану, торопливо зажигающему второй фальшфейер.
– Забери меня Холод! – старый полярник с опаской разглядывал белый пушистый комок, лежащий на руках у косматого жлоба: – Это же медвежонок! Совсем маленький ещё!
– Твоя правда, – улыбнулся варвар. – Оттого медведица и не выходила из берлоги. Хворью бешеной она переболела, не ела долго, ослабла сильно, а тут он и народился не ко времени. Боялась она, видать, далеко от него отходить. После хвори лютой охота у неё не заладилась, еды сыскать она не смогла, вот щенок из неё все соки-то и высосал.
– Легко?! – опешил Логан. – Это называется легко? Она нас чуть не убила!
– Рогатина сломалась, – философски изрёк косматый головорез. – Древко слабое было. Так-то оно всё не тяжело выходило. Это не шатуна на рогатину брать, когда никто наперед не ведает, кто в этой битве верх одержит, охотник или хозяин тайги. – Он перевёл взгляд с детёныша кровожадной твари на Логана: – Айда обратно, что ль? Коли тут нам дел нету боле.
– А что делать с ним? – Логан настороженно кивнул на медвежонка. – Может, отпустим?
– Съедят, или от голода помрет, младенчик ведь, – покачал головой варвар. – С собой я его возьму. Пущай подрастет малость, делу ратному обучаться начнет, там и поглядим, толковый ли с него вой."
"Детеныш кровожадного монстра заворочался на руках у косматого головореза, плотнее прижимаясь к шкурам его одежд, перестал скулить и тихонько засопел.