Похоже, у Алисы от него секретов нет никаких.
— Моя мама предала? — это было произнесено с таким удивлением и недоумением, словно я ему сообщил какую-то невероятную дичь. — Ты в своём уме?
Сашка ушёл вместе с этим, подопечным. А я вышел под дождь. Холодные капли падали на лицо и за шиворот. А в башке сверлила одна болезненная мысль. Почему? Почему я тогда, десять лет назад поверил? Почему у меня не было вот этого удивления и недоумения?
Я помню почти затерявшуюся мысль о том, что и мать, и тот фотограф понесли наказание за свои дела.
Её вины в этом нет. Да и отправляясь сюда, я предполагал, что кто-то у неё есть. Да и я уверен, что стоит Алисе узнать о его прошлом, и он исчезнет из её жизни в ту же минуту.
Больно из-за того, что этот другой появился из-за страха, которому научил её я.
А вот смириться с тем, что мой собственный ребёнок, считает меня ничтожеством, недостойным быть с ними, жжёт куда сильнее и болезненнее.
Но ведь у меня же есть ещё шанс?
Глава 30
Роман.
Ночь прошла ужасно. Впервые за не знаю сколько лет, меня мучили кошмары. Я снова был совсем мелким сопляком, которому мать навешала оплеух и выставила в общий коридор, чтобы не мешался в комнате, куда она привела очередного ухажёра. Почему-то приснилось, как я остался на несколько дней один в комнате, когда мать уехала на очередную свиданку к ""отцу"".
Сколько мне тогда было? Пять или шесть. Небогатый набор продуктов на столе закончился быстро, и пару дней до приезда матери я сидел голодным.
Проснулся посреди ночи и больше не уснул. Воспоминания из детства всплывали, как страницы старого фотоальбома. Вот мать узнаёт, что я прогуливаю физкультуру в школе. Мой спортивный костюм был уже драным, пять раз перешитым и жал мне везде. Весь класс потешался надо мной из-за него, что приводило к постоянным дракам. Помню как красивая, с причёской и маникюром, мать вылетела из кабинета директора и, вцепившись когтями мне в ухо, тащила меня по коридору школы.