Там были и скромные подарки от воспитателей и директрисы детского дома, и безделушки, пусть и из золота, которые себе покупала сама Алиса.
— Представляешь, я полгода копила, но смогла их купить! — с восторгом показывала она мне новые серьги с топазом, на одном из свиданий.
— Так чего молчала? — смеялся я. — Сказала бы, я тебе всю витрину притаранил бы.
— Я сама. — Расстроилась Алиса от того, что я не оценил её достижения.
— Анна Николаевна, это же вы передали моей матери шарф и телефон Алисы? — по наитию спросил я.
— Да. — От неожиданности вопроса она ответила и тут же спохватилась. — Что? Простите, я не поняла…
— Всё вы поняли. — Перебил её я. — Куда делись остальные вещи?
— Ну, а что такого? Здесь всё равно всё лежит не нужное, а у меня дочь растёт. — Призналась она после десятиминутных отпираний.
— Растёт? Насколько я помню, ей двадцать пять. — Удивился я такой наглости.
— Двадцать три. — Уточнила домработница. — А украшения ваша мама забрала.
— Теперь на неё ведь так удобно всё списать? Правда? — очень хотелось придушить наглую тётку.
— Да чего исправить? Там кровищи было, я до сих пор удивлена, что эта беспризорница выжила. Не зря говорят, что эти детдомовские живучи как кошки! — окрысилась домработница, показывая своё настоящее лицо.
— Даже интересно, что такого плохого сделала вам моя жена, чтобы заслужить такую злобу? — искренне удивился я.
— Что? Вы спрашиваете? А не она подбивала вас, меня уволить? Выжила повара, ныла постоянно, что зачем чужие люди дома. Она, мол, и сама справится! Умница, какая! А я на что жить должна была? — изливала желчь женщина, доказывая, как была права Алиса.
— Вы уволены, Анна Николаевна. Прямо с этой минуты. — Просто произнёс я.
— Как? За что? Это ваша мать придумала и обвинила вашу Алису! — попыталась уговорить меня она. — Я же столько лет у вас работала! Я выполняла свои обязанности хорошо.
— Ещё одна в шантажисты решила записаться? — рассмеялся я. — Пошла вон.
— Хорошо. Но я отработала три недели. Когда вы мне выплатите эти деньги? — поджала губы домработница. Уже бывшая."
"— Что? Серьёзно? Ты вынесла из этой комнаты вещей на пару миллионов. И требуешь зарплату домработницы за три недели? — обалдел я от такого поворота.