— Ты спрашивал однажды, почему я ношу кулон с буквой «И», если мое имя начинается на «К». Эту подвеску отец подарил маме, когда она родила меня.
И в подтверждение своих слов достаю из-под ворота водолазки золотую цепочку.
— Теперь понятно.
Сама не знаю, зачем я ему это сказала. Должно быть, ему нет до этого совсем никакого дела. Но мне почему-то захотелось поделиться с ним чем-нибудь важным для меня. Не на столько личным, как любимый мамин напиток, но тем не менее все же личным. Тем более что Максим сам однажды спрашивал.
Я кручу в своих руках кулон и чувствую, как из глаз начинают катиться слезы. У меня был чертовски сложный день...
Максим сразу спрыгнул со своего стула и направился ко мне.
— Эй, ты чего? — Он аккуратно дотронулся до моего лица."
"Если бы он только знал, как на меня действуют его прикосновения, то ни за что бы не сделал этого. Но я уже не могу сдержаться и начинаю рыдать еще сильнее. Утыкаюсь в его плечо и всхлипываю все громче и громче. Как же мне все надоело… Как же я хочу просто быть с Максимом.
— Я так устала, Максим. Я так устала от всего этого… Вика, Егор… Я так больше не могу. Почему тебя так долго не было, Максим? — Я поднимаю на него глаза.
Моя маска снова сорвана и втоптана в землю, но мне плевать. Невысказанное меня душит.
— Разве меня долго не было? — Удивляется он, — я сразу выехал, как закончил с тобой говорить. Ехал даже быстрее допустимого, наверняка придет несколько штрафов…
Боже, о чем он вообще говорит?
— Тебя так долго не было… Я ждала тебя… А ты появился, когда уже стало слишком поздно…
— Кристина, я приехал сразу, как только вы позвонили.
— Ты не понимаешь, я не об этом. Ты обещал меня найти и нашел. Но почему так поздно? Я ждала, а потом забыла тебя. Совсем забыла. И когда я от них всех устала и уже все для себя решила, ты приехал. Но уже поздно… Лучше бы ты вообще уже не приезжал. — Я громко всхлипнула.
Максим оторопел.
— Кристина, я не понимаю. Что ты имеешь ввиду? — Он взял мое лицо в руки.
Я посмотрела ему в глаза. Он совсем не понимает. Он совсем ничего не помнит. Он совсем не испытывает дежавю в моем присутствии.
Как же это больно — понимать, что я для него совсем никто. Совсем чужая. Хотя, может быть, это и к лучшему, что он не помнит. Я уже давно выбрала себе цель в жизни, и ничто не должно вынудить меня, отказаться от нее.
Усилием воли я беру себя в руки. Спрыгиваю со стула и говорю:
— Не важно. Извини.