Слишком много всего между нами. И Егор — главная помеха.
— Завтра я устраню эту помеху, — я слышу, как ее голос срывается на рыдания, — только, пожалуйста, Максим, не рушь то, что между нами только что возникло!
Я наконец смотрю на нее. В ее глазах стоят слезы. И я ненавижу себя за то, что заставляю ее плакать. За то, что осознанно отказываюсь от самой желанной девушки в мире.
— Кристина, ты ведь все равно скоро уедешь. Какой во всем этом смысл?
В моей голове свежи слова Егора о том, что Кристина всегда выберет учебу.
Она молча на меня смотрит. Ничего не отвечая, медленно отпускает мое лицо, делает шаг назад. Я не знаю, сколько мы так стоим. 30 секунд? Минуту? Две?
— Уходи, — наконец выдает она, — уходи и забудь все, что произошло в этой комнате. Ничего этого не было.
Ее голос, как сталь.
Я не отвечаю. Молча направляюсь к двери. Замечаю возле комода свой пиджак и наклоняюсь, чтобы его взять. Поднимаюсь на ноги и непроизвольно бросаю взгляд на фотографии на комоде. Мое внимание снова привлекает фото маленькой Кристины, которую возле школы держат за руки родители.
Я застываю, снова вглядываясь в лицо маленькой Кристины. Оно до боли кажется мне знакомым.
— Ты в детстве почему-то кажешься мне знакомой. — Я отрываю взгляд от фотографии и поворачиваю голову к Кристине.
Она обхватила себя за плечи, а по ее щекам текут слезы.
— Уходи, Максим, — произносит она севшим голосом.
Я бросаю на фотографию последний взгляд и удалаюсь, ненавидя себя за все.
А после мои руки еще долго пахли ее шеей.
Глава 16. Ее тайная жизнь
Та новогодняя ночь изменила все. Внешне, правда, все осталось, как и было, и окружающие ничего не заметили. Но я-то знаю правду. И Кристина знает.
1 января я ее не видел. Егор пришёл вечером, посидел пару часов в комнате Кристины, потом зашёл ко мне. Мы обменялись с ним подарками и поздравлениями, после чего он ушёл. Кристина с ним не рассталась.
2 января я уехал в Россошь, а Кристина с отчимом и мамой полетели кататься на лыжах в Австрию. Они давно это планировали, и мама настаивала на том, чтобы я тоже ехал с ними, но мои воронежские друзья бы мне не простили.
Неделя в Россоши прошла незабываемо. Я встретился со всеми своими товарищами, выслушал от них кучу претензий на тему того, что я уехал и всех забыл. Но в конце концов я был прощен, и мы все дни зажигали, как в былые времена.
С Олей я общался каждый день. Она присылала мне фотки из Питера, а я ей из Россоши.