Изредка я ловлю на себе любопытные взгляды парня в зеркале дальнего вида.
— Максим, а где ты раньше учился? — Прерывает затянувшееся молчание парень.
— В другом городе. Ты вряд ли будешь знать.
— У тебя очень крепкое рукопожатие. Занимаешься спортом?
— Да, каратэ.
— Какой пояс?
Если честно, за все 12 лет, что я занимаюсь этим видом боевого искусства, вопрос о цвете моего пояса уже порядком надоел. Каждый раз, когда человек узнает о том, что я каратист, сразу же спрашивает, какой у меня пояс.
— Черный.
— Прикольно. Я остановился на красном. Понял, что не мое.
— А что твое?
— Тачки и гитара.
И в подтверждение своих слов парень добавляет газу.
— Тебе уже есть 18, раз ты за рулем?
На самом деле этот вопрос меня мучает с того самого момента, как он представился одноклассником Кристины. Егор что, пошел в школу в 8 лет? Он будто прочитал мой немой вопрос.
— Ага, родители сначала отдали меня в школу в Лондоне, но после первого класса решили перевести в Россию. Вот только оказалось, что русский алфавит-то я не знаю. Ни читать, ни писать на великом и могучем не могу. И пришлось в 8 лет снова идти в первый класс, но уже в Москве.
— Понятно.
В этот момент мы подъезжаем к железным воротам, за которыми стоит многоэтажное здание. Судя по лепнине на стенах — элитное. МКАД мы точно пересекли, так что высотка уже в черте Москвы.
— Егор, не трепись о Максиме, — просит коза. За всю поездку она впервые подала голос.
Ни я, ни Егор не успеваем ничего ответить, потому что дверь рядом со мной распахивается и в салон врывается сладкий запах духов. А потом на сиденье плюхается и его хозяйка.
— Привет, ребят! — Щебечет девушка, а потом замечает меня. —Ой! А ты кто?
Я не успеваю ответить, потому что меня опережает Егор.
— Вика, познакомься, это Максим.
— Очень приятно! — девушка протягивает мне ладонь с красным лаком на ногтях и расплывается в улыбке.
Девушки не часто тянут ко мне руки для приветствия, поэтому я, если честно, не знаю, что нужно сделать: пожать по-мужски или поцеловать тыльную сторону ладони? Задержав на незнакомке взгляд, я почему-то решаю, что такой, как она, будет приятно, если руку все-таки поцеловать. И я не ошибаюсь.