Наверное, больше не хочет с кем-то общаться.
Я застыла с трубкой в руке. Этого просто не может быть... Он не мог... Я не верю...
— Кристина, ты еще там?
— Да-да, пап, — говорю бесцветным голосом.
— Ладно, дочь, мне уже пора бежать. Еще созвонимся.
— Хорошо.
Я нажала отбой звонка и просто выпустила телефон из рук на пол. Он несколько раз подпрыгнул и остановился. Я опустила голову: экран был в паутине из трещин.
Такие же сейчас на моем сердце.
Я плохо помню, что было дальше. Кажется, я с криком упала на пол.
Я очнулась на полу среди множества осколков. Мои руки были в крови, лицо тоже. Пальцы сильно болели. Я посмотрела на них и ужаснулась: стёкла впились в кожу.
Но эта боль была ничем по сравнению с той, что сейчас разрывала мое сердце.
МАКСИМ. МЕНЯ. БРОСИЛ.
Я не знаю, сколько я пролежала на полу в крови.
Я лишь помню, как вернулась домой, вынесла из этой комнаты чемодан со своими вещами и закрыла дверь на ключ, оставив на полу осколки и следы моей крови.
Вся моя дальнейшая жизнь была, как в тумане. Через неделю я пошла в Гарвард на первое занятие. Познакомилась со своими однокурсниками, преподавателями, деканатом.
— Мисс Морозова, очень рад снова вас видеть! — сказал мне с широкой улыбкой какой-то мужчина в коридоре университета. Его лицо мне показалось смутно знакомым. Несколько секунд я на него пристально посмотрела, а потом все-таки вспомнила.
— Здравствуйте, мистер Ричардсон. Тоже рада вас видеть.
Это один из тех троих, что проводили мне собеседование.
— Уже со следующей недели у вашей группы начнутся со мной занятия по ораторскому искусству и искусству убеждения. С нетерпением жду.
— Я тоже.
Мы еще раз друг другу улыбнулись и разошлись."
"Все последующие дни, недели и месяцы я просто ходила с маской на лице. Той самой, которую так хорошо научил меня надевать отец. Я много с кем общалась, с кем-то вроде даже сдружилась, училась лучше всех на потоке.