«Ради некоторых людей, – всплыли в памяти Анны слова Олафа, – не жалко растаять». Это и есть истинная любовь. Анна любила свою сестру. И сейчас, когда Ханс уже занес меч для последнего удара, она должна ее спасти.
Бросив взгляд назад, она увидела, как ни о чем не подозревающий Кристоф все еще мчится к ней по льду. Она улыбнулась ему слабой печальной улыбкой, и он замедлил шаг. На его лице мелькнула сначала растерянность, а потом страх, когда его взгляд упал на Ханса. «Прости меня, Кристоф», – сказала она про себя.
* * *
«Я умерла? – вяло думала Анна. – Вот, значит, на что это похоже».
В тот миг, когда она заслонила собой Эльзу, ее тело сделалось тяжелым, как каменная глыба, ноги окончательно онемели от холода и даже дышать стало невозможно. Хотя она по-прежнему была в сознании, только видела саму себя как будто со стороны.
Она услышала испуганный крик Эльзы, почувствовала, как рядом оказался опоздавший Кристоф, и даже уловила общий вздох людей, наблюдавших за ними издалека со стен Эренделла.
А потом все стихло.
На один долгий момент Анне показалось, будто все ее тело облекло жестким коконом.
Она попыталась шевельнуться, вырваться из этих тисков, как пловец, стремящийся к поверхности после затяжного нырка, но ее снова утянуло в тусклую темноту.
Спустя мгновение ее сдавленные легкие вдруг расслабились, а тело наполнилось теплом, от которого начало покалывать пальцы. Она почувствовала, как руки сестры крепко обнимают ее, прижимая к себе.
Двигаться Анне не хотелось. Она знала, что теперь ей это по силам, но пусть уж лучше это объятие продлится еще немного.