Однако стоило ей потереть глаза и хорошенько на меня посмотреть, сильно нахмурилась: — Мда, подруга, выглядишь ты сегодня неважно. Что случилось? С Ингрэмом поругалась?
— И да, и нет. После вчерашнего разговора я уже не столь уверена в своей задумке. Как бы дров не наломала.
Я снова села на кровать и взяла горячую чашку, вынуждая соседку самой о себе позаботиться.
— Эми, мы, кажется, уже выяснили, что Ингрэм не сбежит от ответственности, — демонстративно возвела она на мгновение глаза к потолку.
— Еще ни одного мужчину не удержал ребенок.
— Вот с чего ты взяла? — спросила она, одним взмахом вскипятив воду в фарфором заварнике."
"— Он изменился, Берта. Мне кажется, я его вообще не знаю. Так… поверхностно, — я пожала плечом, едва не расплескав кофе.
— Чем продиктованы твои соображения?
— Хм… — задумчиво протянула я и сделала глоток бодрящего напитка.
— Эми, это детские доводы. Работа у него такая, нервная и нерадостная.
— Забыла, когда он в последний раз признавался мне в любви, — продолжила я, не обратив внимания на ее высказывание.
— Так скажи сама о своих чувствах.
— Зачем? Чтобы услышать в ответ “я тоже”? Разве не от него должна исходить инициатива? Нет в наших отношениях прежней легкости, доверия.
— Но и ты, Эми, изменилась. Уже не бегаешь сломя голову по полигону, не выкидываешь ничего в отместку Вене. Вы просто оба повзрослели.
— Возможно, Берта, — с тяжелым вздохом вымолвила я, вновь пригубила из чашки, а затем усмехнулась, вспомнив тот забавный случай.
И вновь невольно провела параллель между Ингрэмом и Винсентом.
— Только не говори, что передумала, — соседка впилась в меня пристальным взглядом.
— Еще нет, но вся в сомнениях… Пока решила сделать два зелья вместо трех. Дальше будет видно. По крайней мере, постель постелью, а ребенок ребенком. С последним точно стоит повременить. Если после близости Ингрэма и след простынет, значит, не судьба.